Успел со злорадством подумать, что в этот раз оно куда жиже, чем когда преследовало нас с Пином. А в следующую секунду небо озарилось тысячей взрывов. Осколочные снаряды авиационной пушки осыпали врагов роем осколков, а из-под крыльев уже били потоки НУРов, оставляющих черные жирные полосы в небе.

И все равно твари продолжали прорываться через огневой рубеж. Вертолет накренился, уходя от атаки, и подвесные контейнеры с пушками замолчали. Несколько очередей выплюнули еще курсовые пушки в поворотной башне, но и те оказались бесполезны. Облако живых самоубийц быстро приближалось, не давая даже шанса уйти. Я уже начал прикидывать, как вытаскивать пилотов, когда сопровождающий откинул в сторону отгораживающую шторку, и по приблизившимся сзади тварям ударил шквал огня.

Застучали отработанные гильзы, и я наконец понял, почему десантный отсек так урезали — в его заднюю часть вмонтировали счетверенную ЗУшку. Вытянувшиеся нестройные ряды тварей, сливающихся в общем мельтешащем крыльями месиве, тут же отбросило потоком свинца. И попавшееся на приманку облако тварей резко поредело. Противовоздушные осколочные снаряды крошили живую плоть куда лучше, чем авиационный алюминий.

Вертолет продолжал метаться из стороны в сторону, заставляя тварей постоянно менять направление полета и длинными очередями высекать врагов, уничтожая их по несколько десятков за выстрел. Небо очистилось, вот только и снарядов осталось совсем мало. Гильзы уже не могли кататься по полу — громоздились целыми кучами.

— Идем на посадку, — раздалось в наушнике. — Боезапас подошел к концу, дальнейшее движение может стать последним.

— С патронами мы проблему решим, — сказал я, подумав несколько секунд. — Сколько и какого калибра нужно?

— Двадцать три мм. Но вряд ли у наших артиллеристов найдется такая мелочь, — покачал головой сопровождающий, выходящий из-за стрелкового станка.

— Ничего, натаскают. Соедините меня с СВР, — усмехнулся я и, получив канал связи, вызвал Ратника.

— Ратник на связи, три портала открыто, передвижение налажено, — отчитался устало Борис, который тоже бодрствовал уже больше суток. — Какие-то проблемы?

— Мы садимся у артиллерийской батареи, кончились снаряды к двадцатитрехмиллиметровой авиационной пушке. Пусть в аэропортах подсуетятся, я скоро открою дорогу, — сказал я, вглядываясь в развалины зданий. Больше всего меня поразили даже не сами обломки, а то, что комплекс, составляющий единое целое, возвышался над остальным районом.

— Кто придумал строить дома на домах? — пробормотал я, глядя на здания, обозначенные на карте как «ДаВинчи 113». Архитектор явно был болен, раз решил соорудить нечто подобное, но сейчас это лишь играло нам на руку, ведь за счет двухэтажной платформы основные сооружения оказались словно за стеной.