Генерал Рода, которого, судя по упитанности, не пощадил его высокий пост, уставился на них так, словно увидел нечто абсолютно неуместное. Диос было подумал, что дело в шраме, рассекающем шею Йорана – на нем настоял Юст; хотя он был уверен в качестве своих иллюзий, лишняя осторожность не могла помешать, а шрамы обладали замечательным свойством отводить взгляды и укрощать болтливость. Генерал Рода и впрямь быстро отвел глаза, однако Юст, похоже, вызвал у него не меньше эмоций.

– Прошу прощения, милорд, – слегка наклонил голову он после того, как они обменялись полагающимися приветствиями. – Но мне необходимо знать всех, кто остановится в замке…

– Это всего лишь Юст, – Диос даже не глянул на своего спутника. – Мой оруженосец. Он может представить мою свиту поименно, если нужно.

– С огромным удовольствием, милорд! – Юст стрельнул в генерала таким озорным взглядом, что тот, предвидя сложности, поторопился отступить и, бормоча, что все формальности можно уладить потом и лучше бы им поскорее прибыть в замок, удалился.

– Проверку прошли, – тихо сказал Юст, когда карета снова тронулась.

– Да, видимо, они все же что-то подозревают. Оно и немудрено – визит спустя столько лет…

– Только как, интересно, он планировал вас опознать, если раньше в глаза не видел? – они с Диосом договорились: на территории Эрбелы они не будут выходить из своих ролей, если не до конца уверены, что совершенно одни и посторонние никак не могут их услышать.

– Должно быть, Регина меня как следует описала, – Диос усмехнулся. – Про шрам она, понятно, знать не могла.

– Все хорошо, что хорошо кончается, – пробормотал Юст, имея в виду смерть реального лорда Йорана – тот умер как раз от ранения в шею.

Когда они подъехали к замку, их ждала неожиданность. Диос предполагал, что лорда Йорана встретят с достаточной пышностью – как-никак, родственник королевы, – но чего он никак не ожидал, что его лично выйдет встретить король Дориан.

Где-то в глубине сознания хранился его образ – правда, совсем еще юноши: высокого, с растрепанными золотистыми волосами, в рваной одежде, но с таким взглядом больших серых глаз, одновременно добрых и грозных, что против воли хотелось протянуть ему руку дружбы. Таким его запомнил Ригет.

Диос не знал, видит ли он Дориана сейчас – сам или его глазами, но мысленно горько усмехнулся разнице. Да, сейчас перед ним был король, и хотя внешне он поражал красотой и величественностью – ничуть не наигранной, происходившей из самой его сути – в глазах блуждали призраки боли и безразличия ко всему на свете.