«Наставник Дэвид поправился?» — Спросил я себя и понял, что эта мысль мне не нравится.

Но некому больше. Даже с учетом «лежачего» состояния — мог организовать. Во дворе суета, не так сложно направить своего человека, чтобы сунул одежду дураку-охраннику, который даже не прощупал переданное.

Только дальше-то что? Для чего это послание? Оно должно подвести к какой-то мысли?

«Вот олух», — одернул я себя со злостью и принялся обыскивать карманы в новом комплекте. — «Когда наставники полагались на чужой ум? Только четкие инструкции!» — Последняя мысль шла с толикой довольствия, так как под пальцами рук, проверяющих карман брюк, попался сложенный в несколько раз листочек.

«Порежь руку кинжалом, иди в медпункт. Обожми ладонью лезвие, дерни за рукоять от себя. Скажешь, что кинжал был всегда. Одевал на выезд. Порезался. Записку уничтожь. Летка в беде», — написано угловатым, резким почерком.

Не подписано, но тут шанса на ошибку нет. Очнулся-таки наставник Дэвид. Зовет к себе — значит, сам ходить не может. Раз планирует встречу в больнице, то не под охраной. Возможно, притворяется беспамятным — верит, что в больницу меня отпустят свободно, не видя в этом угрозы.

«Летка в беде», — перечитал я завершение послания.

А ведь ворохнулось что-то тревожное внутри — тоскливое предчувствие беды, наверное.

«Хотя, стоп», — остановился, заметив, что кусаю губы и уже примериваюсь к тому, как рассечь себе ладонь.

Пододвинул к себе стул, расселся на нем, широко расставив ноги и откинувшись на спинку. Впереди меня, как я помнил, и был Грин Хоум — гаражи наставника Хофа располагались наособицу, поближе к полям.

Выпав в черно-белое зрение, я отыскал дом на колесах, где обычно ночевала Летка — получилось это не сразу, пришлось ориентироваться по зданию местной больницы. После переезда к Хофу даже в мыслях не было подсматривать, как она ложится спать.

«На улице был день, все на работах. А ты, милая, что на кровати разлеглась?» — Спросил я с внутренним ворчанием, отметив человеческий силуэт на постели, которую обычно занимала Летка. — «Ты же у нас в беде?» — Добавил я уже с откровенным сарказмом.

Но от сердца отлегло — словно что-то тяжелое сняли. Задышал свободней, глубже, на лице появилась улыбка — вполне возможно, что глупая.

«Врет, как наставник», — тут есть такая поговорка?' — Фыркнул я, отмаргиваясь и потирая лицо руками.

Все же перенапрягся — на нервах не чувствовал подступавшей к глазам боли. Ерунда, пройдет… Всегда проходило.

«Интересно, чего от меня Дэвид-то хочет? Раз уж с Леткой беда», — не удержался я от усмешки.