— Сэр? — Дрожал и я, уже взаправду.

Потому что реакция мэра вообще не сходилась с тем, что на него совершают нападение! А это значит… Дерьмо это значит — для всех нас.

— Садись, Генри, — расставив ноги шире и ссутулившись, мистер Бернетт смотрел исподлобья. — Говоришь, откроешь дверь?

— Да, сэр. — Активно закивал я, подчинившись.

— А твои дружки что говорили по поводу содержимого?

— Ничего не говорили, — искренне замотал я головой. — Нет! Мистер Хоф сказал, что вы щедро заплатите, и, быть может, мне тоже что-то перепадет. Но я не претендую, сэр!

— Я склонен тебе верить, Генри. — Хмыкнул он. — Ты в наших краях действительно чужой. С севера, верно?

— Вайоминг, сэр!

— Славный край, Генри. Зря ты сюда приехал.

Внутри похолодело.

— У нас тут — дыра. — Сев прямо, мистер Бернетт поправил край распахнутого пиджака. — Мы сидим над этой дырой и изображаем жизнь. Словно ничего не случилось два года назад. Словно и дальше так будет. Но это — вранье, Генри. Хранилища бензина скоро покажут дно, и мы отправимся в пещерный век. Эти придурки — в общине, в Вайта Бэй, у черных — не хотят этого понимать. Для них пять лет запасов — вечность. Тупые, властолюбивые ублюдки, — хмыкнул он. — Готовы перерезать глотку любому за право быть главными хотя бы день. Тебе говорили, что меня планируют убить?

— Н-нет, сэр, — изобразил я растерянность. — Но… Это же невозможно, вы — наш мэр!

— Я знал, что они задумали, заранее. Там, внутри общины, есть человек, который полагает, что четыре наставника для Грин Хоум — слишком много. — Ощерился мэр улыбкой. — Он не помогал мне, он убил моими руками конкурента. Я два года работаю с такими, и только такими, потому что других нет. И я устал желать для всех добра, Генри. Поэтому я решил продать этот город Калифорнии. У военных есть мой указ о переходе Вингстона под руку штата, скоро они поедут зачитывать его перед каждой общиной. Несогласных убьют, умные и дальновидные получат шанс выжить в составе сильного и богатого штата.

— А как же вы, сэр?.. Вы ведь мэр… — Залопотал я, изображая его воздействие.

Внутри себя безмерно удивляясь.

— Мир изменился. Теперь это мир одиночек. — Ухмыльнулся Бернетт. — Зачем этот клятый значок, — дернул он железку на лацкане. — Чем он поможет, если в мой город придет тварь четвертого или выше уровня эволюции? Я мыслю рационально, Генри. Ни я, ни люди, которых я смогу собрать под флагом города, даже не поцарапают железом и порохом тварей верхних ступеней! Это еще одна смерть, но уже без даты, просто — по воле рока. Поэтому я обязан стать сильнее, я обязан возвыситься, — блестели его глаза. — Но в Вингстоне не так много возможностей.