— Если хочешь, верстак стальной можно закинуть. Но он под двести кило.

— Так, а это что? — Уставился он на камеру наблюдения под потолком. — Почему не снял?

— Она ж выше метра, все равно работать не будет.

— Так мы ее на уровне земли поставим, снизу вверх снимать. — Недовольно покосился он на меня. — Знаешь, сколько жизней сберечь может? Так, раз камера есть, то регистратор тоже… — Глянул Ральф вокруг и немедленно уперся взглядом в дверь, ведущую на второй этаж.

Дернул за ручку, констатировал:

— Закрыто…

— Там лестница. На втором этаже у шефа дом и мастерская.

— Так чего не вскрыл? — Обернулся на меня Ральф.

Я вздохнул, пытаясь понять, как объяснить ту меру почтения и уважения к человеку, которая предписывает не нарушать установленный порядок даже сейчас.

— Мне туда нельзя. И раньше, и сейчас.

— А не все ли равно теперь?

— Я слово давал.

— Слово — это серьезно. Тогда я сам сломаю и посмотрю. — Отступил он на шаг, примеряясь выбить деревянную дверь ногой.

— Стой! Он сказал, заминировал перед уходом.

— И когда ты планировал об этом сказать? — Замер босс.

— Никогда. — Пожал я плечами. — Я и сам лезть бы не стал, и вам бы не дал.

— Генри, — словно тут должны быть совсем другие слова, и ему изрядно пришлось набраться терпения, чтобы их не сказать, выговорил Ральф. — Если ты не знал, мины — это очень, очень полезная в хозяйстве вещь. Особенно, если умеешь их снимать и ставить. Особенно, если они неучтённые, и принадлежат только тебе. Ради одной только мины сюда стоило бы ехать. — Горели азартом его глаза.

— Вдруг дверь тронем и взорвемся.

— На второй этаж есть другой вход?

— Нет, сэр.

— Значит, дверь не может быть минирована. Скорее всего, растяжка на ступенях, но даже она мне очень нужна. А теперь, будь так любезен, открой замок.

Я поник, не зная, что и делать.

— Действие под давлением отменяет силу данного слова. — Подсказал Ральф повод, чтобы переубедить себя. — Считай, я тебя заставил. Для убедительности могу хорошенько тебя пнуть. Не трать наше время, ну же!

— Ладно. — Без особого желания поворошил я всякий хлам, оставшийся на столе, и подхватил оттуда замеченный ранее кусок плотной фольги.

У мастера-взломщика на двери был примитивный магазинный замок, поддавшийся меньше чем за минуту.

Но дверную ручку я все равно заставил обмотать кабелем и дернуть с улицы. Взрыва не случилось — за открытой створкой вверх, в полумрак поднимались деревянные ступени, крашенные в красно-коричневый. Сверху окна были занавешены — я видел с улицы, а света из мастерской хватало едва ли на треть лестничного пролета, дальше и ступени-то не разглядеть.