— Ну что, мальчик мой? Едем домой?
Я коротко кивнул.
Глава 13
Сегодня снег таял слишком быстро — будто весна, устав ждать, пока ей уступят место, влепила затрещину зиме и прогнала её, крича оскорбления вслед. Лужи отражали белые облака, наше такси дребезжало и поскрипывало. На обочине уличные торговцы, прикрываясь от ветра, пытались продать прохожим никому ненужное барахло.
Рядом со мной сидел Черчесов. Блаженное лицо. Улыбаясь, он смотрел вдаль. Сегодня он не граф, не интриган, не полустёртая величина из старого мира, а просто… отец, который наконец позволил себе быть счастливым.
Черчесов болтал без умолку, словно заполнял тишину всех тех лет, когда рядом не было никого. Рассказывал о первых поцелуях, дуэлях на деревянных шпагах, как тайно пробирался на балконы, и как однажды он свалился с одного из этих балконов и рухнул в фонтан возле Смоленской Академии. Я кивал, иногда смеялся в голос, так как истории были весьма занимательны.
Но всё это происходило где-то на поверхности. Потому что внутри меня сжирала тревога. В тот момент, когда мы выехали на Корабельную улицу, ведущую к вокзалу, я закрыл глаза и погрузился на нижний уровень Чертогов Разума. Передо мной предстала карта Империи. Сотни городов, стёртых аномалией с лица земли, и тысячи ещё живых. И среди всего этого — два красных огонька. Совсем рядом.
Над первым виднелась надпись — Архаров Константин Игоревич, мой отец. Огонёк был тусклым. Едва заметным. Даже не красным, а скорее, цвета выжженной ржавчины. Я не особо понимаю, что это значит. Возможно, он болен и его жизнь угасает, а может, сокрыт под землёй.
А вот вторая точка горела ярко. Маргарита Львовна. Моя бабушка. Она находилась… Я провёл пальцем по карте и понял, что это совсем рядом. Буквально за поворотом. Внутри Императорского двора. Я опешил. Ошибки не было. Моя бабушка — женщина, державшая отца в узде, была совсем рядом. Но что она здесь делает? Неужели её арестовали так же, как и отца?
Моё сердце на секунду остановилось. Не от страха. От глухой, отчаянной ярости, которая начала бурлить в глубинах моей души. Перед глазами поплыли картины того, что Имперцы могли сделать с ней. И это мне, мягко говоря, не нравилось и заставляло злиться ещё сильнее. Как они посмели? Арестовали женщину, благодаря которой я до сих пор жив? Выродки.
Стоп! Соберись, Михаил. Важнее всего то, что она до сих пор жива. Всё остальное не важно. Если она ранена или искалечена, то есть шанс всё исправить. Я вылечу её так же, как Юрия. А если у неё такие же повреждения, как у Черчесова? Боль резанула по сердцу. Что ж, тогда я сотру с лица земли этот проклятый дворец.