Сердце забилось с такой силой, что я проснулся, резко подскочив с постели. Я был покрыт холодным потом, дышал часто и тяжело. Оглядевшись, я понял, что нахожусь в больничной палате, подключённый к капельнице. Рядом стояли мониторы, тихо попискивая и отслеживая мои жизненные показатели. Взгляд мой заметался по белым стенам, стараясь ухватиться за реальность, но в голове по-прежнему эхом звучали слова, которые я увидел на экране: «Ты и есть ошибка…».
Я медленно откинулся на подушку, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает. Но в глубине души, словно червь, шевелилась тревога. Это просто видение или пророчество? И вообще, какого чёрта я делаю в больнице? Я же был… Я поднёс руку к лицу и понял, что она неестественно тонкая. В палату вошла медсестра, вкатив следом за собой столик, на котором красовалась новая капельница. Увидев меня, она ахнула:
— Вы очнулись! Николай Петрович! Глава рода наконец-то пришел в себя! Николай Петрович!
Медсестра выбежала в коридор с такой скоростью, что я даже ничего не успел сказать. Что значит «наконец-то пришел в себя»? Сколько времени я валялся в отключке? Рывком я выдернул иглу из вены и скорчился от тупой боли. Сорвал с себя датчик, после чего аппарат жизнеобеспечения протяжно запищал.
— Да живой я, живой. Успокойся, — усмехнулся я, глядя на железяку, и попытался встать.
Ноги предательски подкосились, но я устоял, хоть и с трудом.
— Проклятье. Нужно одеться, а после разобраться с железной леди и любителем червей. Или как их там звали? Где моя одежда? — пробормотал я пересохшими губами и побрёл к шкафу, стоящему у входной двери.
«Предвестник бога…» — повторял я про себя, пытаясь понять смысл этих слов. Голова раскалывалась от напряжения, а мысли метались, пытаясь зацепиться за что-то важное. И вдруг воспоминание ударило в меня, словно молния. В памяти всплыл разговор с дядей Артуром. Его решительные глаза, пытающие яростью, и голос, хрипло произносящий: «Я убью бога».
— Нужно найти его как можно скорее.
Я порылся в шкафу и нашел там свою одежду. С трудом напялил её на себя и уже направился к двери, собираясь бросить всё и поехать на поиски Артура, когда путь мне преградила широкая фигура капитана Гаврилова.
Глава 12
На лице Гаврилова явно читалось раздражение. Он вошел в палату, запер за собою дверь и тихонько так прорычал:
— Михаил Константинович, твою мать. Ты, конечно, глава рода и всё такое. Но ты своей дурной башкой вообще думаешь?
— И я рад тебя видеть, — улыбнулся я. — В чём суть претензии?
— Ха. Претензии? Ты провалялся в коме три недели. Пришлось сказать твоей маме, что ты решил задержаться в Хабаровске. Хорошо, что ты её так и не навестил после возвращения.