Уловка старая, как сам мир, но я не хотел портить такое замечательный вечер и обернулся. На этот раз рыжий прощелыга не просто сбежал, но и обратил моё внимание на прекрасный цветок, распустившийся посреди творящегося вокруг хаоса. Моя любимая, она плыла через таверну, словно лилия, скользящая по водной глади. Восхитительное зрелище. Русые волосы, пышные губы, прекраснее Ариа… Стоп!

Краем глаза я заметил на столе, расположившемся посреди таверны, дымящуюся тарелку каши. В голове тут же проскочил странный образ зеленоглазого мальчишки.

— Великий кашевар… — прошептал я.

Что этот бред означал, я ещё и сам не понял, но образ тут же исчез. Какого хрена происходит? Я осмотрел таверну — и вспомнил! Вспомнил то, что резануло по сердцу сильнее мифрилового клинка. Все, кого я когда-либо знал, давно умерли.

Любимая? Она не дожила даже до выпуска этих лоботрясов. Впрочем, и эти бестолочи недолго протянули. Пара сотен лет — и вот они уже решили, что могут перекроить мир под себя. Перекроили. Да так перекроили, что от Дреморы ничего не осталось. А я…

— Я — грёбаный владыка каши! — заорал я во всё горло.

* * *

Из управы вальяжно вышел Барс. Меланхоличная улыбка, руки в карманах, насвистывает мелодию, осматривается по сторонам.

— Санёчек, ты про вот этих шнырей говорил? «Они предали, нас всех убьют»… — Барс, кривляясь, передразнил избитого парня и указал пальцем на гвардейцев, рассредоточенных по улице.

Один гвардеец вальсировал с невидимой партнёршей. Другой стоял на коленях и обнимал неизвестно кого. Третий с кем-то спорил. Четвёртый смеялся так, что рухнул на землю и стал кататься по снегу. Одним словом, вокруг творился дурдом.

— Эммм… Ну, они же… — растерянно сказал Санёчек, глядя на происходящее.

— Они, Саша, покойники, — сказал Барс и вытащил из кобуры, спрятанной под мышкой, шестизарядный потёртый револьвер. Барс не спеша осмотрел бойцов, которые решили забрать его голову, и спросил. — Кто, говоришь, воду мутил?

Санёчек заметался из стороны в сторону и, наконец, нашел. Двенадцатилетний паренёк улыбался, глядя в пустоту. Светлые волосы, зелёные глаза. Совсем ещё ребёнок. Посмотрев на парня, Санёчек тут же ощутил, как болит лицо, по которому зеленоглазый зарядил локтем, а ведь там и до этого живого места не было.

— Вон тот. Мишка, сучий потрох, — с обидой в голосе выпалил Санёчек и указал пальцем на мальчишку.

— Смотри и мотай на ус, Саша. Бешеных собак нужно отстреливать. Зачинщика — в расход, а остальных отправим в разломы — кристаллы добывать. Тем более, ты теперь посвящённый и знаешь всю правду о наших псинках. — Провернув револьвер на пальце, Барс направился прямиком к Михаилу.