Все прошло успешно. Тройка смельчаков оказалась на вершине. Они немного передохнули, сидя на камне и восторженно таращась на песчаное море вокруг, после чего принялись копошиться с плохо различимыми отсюда устройствами, два из которых стояли на треногах и глядели в разные стороны. Там же, на вершине, в полуметре от них, на самой высокой точке, стояла старая-старая металлическая тренога высотой где-то в метр — и поставили ее явно за многие годы до моего рождения.
Старая проржавелая тренога меня не слишком впечатлила — видел я много таких понатыканных на верхушках не слишком уж высоких гор и горок. Но впервые за свою жизнь я задумался о назначении такого вот треножника установленного столь высоко на горе. К определенному выводу прийти не сумел, спрашивать у других не стал, хотя и прислушался к их обсуждениям и предположениям, однако не узнал ничего, что показалось бы мне близким к истине.
Пусть я не узнал истинного предназначения железной штуки на вершине горы, но она явно оказалась полезна. Потому что, закончив действия с приборами, все трое достаточно быстро спустились вниз, причем Виктор дважды неправильно поставил ногу, едва не сорвался, что явно выдавало обуревавшее парня возбуждение. Инга… лицо девушки сияло, буквально было переполнено восторгом, радостью. Борис старался сдерживать эмоции, пытался сохранить лицо непроницаемым, но и у кряжистого старого вояки в глазах плескалось целое море чувств.
В общем, я понял сразу — они нашли то, что так надеялись найти. Поняли это и остальные. Радостно загомонили, захлопали друг друга по плечам выбивая облачка пыли. Косой Ильяс сделал несколько мелких кругов на песке, для чего-то радостно приговаривая:
— Хорошо! Хорошо! Ай хорошо! Ай! — и хлопая себя ладонями по бокам ватного халата. Он чем-то напоминал индюка танцующего брачный танец.
Вернувшиеся к подножью чужаки коротко переговорили с остальными из своей команды. До нас доносились обрывки малопонятных слов. Хоть и знаю русский язык, но это выше моего понимания. Точно так же я, бывало, не понимал разговор сидящего рядом дяди Андрея обсуждавшего какие-то технические дела с помощниками.
Однако итог разговора оказался предсказуемым. Беседа завершилась быстро, последовала команда «По машинам!», после чего три машины тяжело пошли в объезд большой горы с треножником, держа курс куда-то в Дикие Пески, где никогда не было ничьих поселений, где не проходили стада овец, где ничего не вырастало из бесплодной и вечно движущейся земли. Мертвые уже сотни лет земли — по словам аксакалов, среди которых были чудом еще живущие совсем уж дряхлые старцы, что в шестидесятых годах двадцатого века стали свидетелем того, как в эти места пришла мощная и неостановимая советская власть. По ее приказу проходили через любые препятствия, засыпая окутанные легендами расколы земли курящиеся серным дымом и срывая до основания целые горы, пробивая тоннели и прокладывая дороги. Но в тех местах, куда мы сейчас направляемся, человеку преуспеть не удалось даже при поддержке мощной техники и отличного снабжения. Темно-красные пески, заунывно воющие ночью и беспрестанно шелестящие ночью, будто насмехались над потугами людишек старающихся преобразить и покорить эти места…. Пески проглатывали машины, палатки, съедали сброшенные с неба грузы, заметали ветрами оставленные колесами следы…. И люди отступились….