Километр тянулся за километром, метр за метром, иногда водителям приходилось проявлять чудеса изворотливости, проводя технику по самому краю песчаных наносов и через острые каменные когти торчащие на нашем пути, грозящие превратить шины в бесполезные лохмотья.

И снова обошлось…. Не лопнуло ни одно колесо, не зашипел жалобно уходящий воздух, не осела беспомощно та или иная машина. Не заглохли наглотавшиеся песка двигатели, от них не повалили столбы пара, нигде ничего не заклинило и ничто не отпало. Ревя, пыхтя, изрыгая дым, машины пробрались сквозь песчанку, оставили позади памятные горы и выбрались на ровную как стол местность тянущуюся далеко-далеко вперед, усаженную кое-где кустами, пустынной капустой и утыканную жесткими щетками серо-зеленой колючей травы.

Мы выбрались без потерь, без столкновений с тварями, без проблем с техникой.

И эта удача заставила меня зябко поежиться и трижды сплюнуть через левое плечо. Тимофеич никогда не верил удаче. Он ее любил, радовался ее появлению, ее влиянию на нашу жизнь, но не верил ей и не доверял. Он говорил «удача та еще сука, сегодня она с тобой, а завтра с твоим врагом, что уже наставил на тебя ствол». А еще старик не раз говорил — удача бесплатной не бывает. Она обязательно потребует плату за свою помощь.

И раз уж целый день мы нежились в объятиях фортуны — значит, скоро быть беде. Таково мое глубокое внутреннее убеждение… и поэтому я мрачен как песчаная туча, я гляжу исподлобья и жду подлянки с каждой стороны.

Остальные же радовались — машины пошли в два раза быстрее и ровнее, воздух очистился от песка, впереди показались пока что еще очень далекие скалистые образования обещающие подарить нам тень и легкую прохладу — время далеко за полдень, мы в дороге много часов, пора сделать остановку и хорошенько подзаправиться. Я и сам мечтаю о глотке зеленого чая….

Надежды на передышку сбылись. Машины остановились в густой тени скалистой стены из серого камня со светлыми искристыми жилками бегущими снизу вверх причудливыми зигзагами. Народ радостно повалил наружу, оставляя перегретые душные салоны. Каменная стена прохладна на ощупь, даже холодна, к ней хочется прижаться всем телом и так вот надолго застыть, отдавая камню тепло перегретого тела и забирая прохладу. Многие так и поступили, постанывая от наслаждения. Я ограничился ладонями, стоя от камня на расстоянии. Не хочу простудиться — наши тела не любят резких перепадов температур, сразу начинают капризничать.

Тут-то и выяснилось, что мы достигли нужного места — это объявил Борис. Объявил громко, спокойно. И воздух взорвался радостными воплями, улюлюканьем, свистом, треском одиночного выстрела и счастливым матом. Уверен, что нас услышала вся местная живность без исключения. Вот ведь придурки….