Несмотря на поздний, вернее — ранний, час, во всех окнах дома горел свет, а уж шум стоял… Морган крепко взял Мэри за руку и почти потащил ее к просторной террасе, на которую открывалась массивная входная дверь, распахнувшаяся при их приближении. В дверном проеме стоял сам Мозес Рафферти, старого образца винтовка в его руках была направлена на ночных гостей. За его спиной угадывались — разглядеть что-либо за столь массивным объектом было затруднительно — еще несколько вооруженных людей. Сдавленное ворчание где-то на заднем плане выдавало присутствие как минимум двух волкодавов.

— Эй, Мозес, полегче, это я, Морган! — крикнул майор.

— Майор Морган! Вы все-таки решили выпить с нами за возвращение Джереми⁈ Рад, душевно рад! — прогудел седой патриарх и громыхнул через плечо: — А ну-ка, бездельники, грогу майору и его человеку!

— Нет, Мозес, пить я не буду, — решительно отказался Морган, выталкивая Мэри вперед, прямо под взгляды высыпавших на террасу чад, домочадцев, родственников и свойственников празднующего семейства. — Я прилетел, чтобы познакомить вас кое с кем. Это — пилот ноль двадцать два. Не спрашивайте его имени, он все равно не ответит, а я и подавно. Но это тот самый человек, который посадил корабль, увозивший Джереми.

Старый Мозес, не глядя, сунул винтовку кому-то из сыновей или племянников и шагнул было вперед, но дойти до Мэри не успел. Как такая маленькая женщина ухитрилась отпихнуть с дороги огромного коневода, навсегда осталось загадкой для Моргана, но она оказалась впереди всех, рухнула на колени перед опешившей девушкой и начала покрывать поцелуями ее руку. Правую, с кольцом мастер-ключа.

Мэри попятилась, попыталась выдернуть ладонь, беспомощно обернулась к безмятежно поглядывающему на светлеющее небо майору, но тут подоспел Мозес, еще какой-то мужчина, еще один, старушка в чепце, девушка лет семнадцати, двое мальчишек-близнецов…

Её обнимали, хлопали по плечам и обещали любого жеребца из табунов на выбор. Откровенные взгляды женщин помоложе могли бы, с точки зрения Моргана, поджечь стог сена, окажись тот поблизости. Каждый стремился хотя бы дотронуться до девушки, сказать «спасибо» так, чтобы она услышала и кивнула, а маленькая женщина все стояла на коленях, обеими руками прижимая к сердцу залитые её слезами пальцы Мэри.

— Ну как же без имени, майор? — укоризненно выговаривала Моргану статная молодуха на сносях. — Мне ведь сына называть скоро, как же без имени⁈ И отцу Брендону что сказать прикажете? За кого молиться-то?

— Помолчи, Джудит, — строго сказал старший Рафферти, — если майор не хочет, чтобы мы знали, как зовут человека, вернувшего нам Джереми, значит, так тому и быть. Майор Морган знает, что делает. Мало ли что, проговорится кто по пьяной лавочке, еще отомстить захотят, засранцы. Не самому, так семье. А отец Брендон и за пилота ноль двадцать два помолится. Бог, поди, не дурак, поймет, о ком речь. Но ты, сынок, знай, — он повернулся к Мэри, сжал плечо громадной, похожей на лопату ладонью, — что если тебе когда-нибудь понадобится хорошая лошадь, или дом, где тебе рады, или просто пара-другая крепких кулаков, ты можешь прийти к любому из Рафферти и сказать «ноль двадцать два». Спасибо, майор, что привезли его к нам, я не забуду этого. Вставай, Сара. У парня был тяжелый день, а ему еще лететь домой. Вставай.