«Хрю» оказалось нехреновое. Оно оказалось здоровенным кабаном, заросшим рыжей шерстью, где-то метра с полтора в холке и с наглой клыкастой мордой.

Он стоял на противоположном от меня конце маленькой полянки, буровил меня своими глубоко посаженными глазками, и казалось, думал «Вот я сейчас тебя».

Я пригляделся. Опаньки. А кабанчик-то еще и именной. Над ним была надпись: «Эриманф». Стало быть — квестовая хрюшка. Интересно, но нелогично. Тут же по округе с населенными пунктами беда. Нефига себе квест, если для его выполнения полдня ноги глушить надо. А может, он от Снейквилля остался?

Пока я думал, кабан на меня насмотрелся и начал сучить копытцами.

— Слышь, клыкастый, — обратился я к нему, — А оно тебе надо?

Кабан слегка наклонил голову, и казалось, слушал меня.

— Ну, повоюем мы сейчас — продолжил я увещевать ходячую ветчину — Может, конечно, и ты меня грохнешь, я не спорю. Но ведь может, что и я тебя. Войны между нами нет. Я на твои желуди не посягал, квеста на тебя не имею. Иди себе, дубы подрывай, а я дальше в Снейквилль пойду. Ну как, согласен?

Уж не знаю, то ли его успокоили звуки моего голоса, то ли он вообще был разумен — кабаны, говорят, и в реальной жизни умны, а тут вообще можно ждать чего угодно. В общем, кабан развернулся и потрусил от меня, похрюкивая на бегу.

— Вот — заметил я сам себе — С живой природой всегда можно договориться! Не то, что с людьми.

Маленькая победа разума, а не оружия взбодрила меня, плюс лес превратился в более или менее проходимый и идти стало если и не приятнее, то хотя бы комфортнее. Еще минут через десять лес поредел настолько, что стало возможным, передвигаться быстрым шагом, не рискуя при этом споткнуться о какой-нибудь куст или прогнившую лесину.

Этим шагом, время от времени переходящим в бег трусцой, я двигался еще минут десять, время от времени сверяясь с картой — мне очень хотелось выбраться из леса до темноты.

И мне это удалось. Когда на небе загорелись первые звезды, я вышел из леса на луг, который заканчивался высоким холмом. На холме виднелись какие-то полуразрушенные строения, видимо, это и был пресловутый Снэйквилль. Немного постояв в раздумьях — сходить туда, или не стоит — я все-таки двинулся по направлению к нему. Любопытство победило здравый смысл, чего греха таить. И еще там могло оказаться надгробие — деревни нет, а вот оно могло остаться.

Как всегда, в Файролле цель визуально была ближе, чем на деле. Небо окончательно стало черным и взошла здоровенная луна, когда я поднялся на холм и вошел в деревню. Тихо и пустынно было в ней. На меня не кинулись упыри попить моей горячей кровушки, зомби не спешили захавать мои мозги, скрипя суставами и воняя, как народное ополчение, призраки не кружились над моей головой, пытаясь изъять мою душу из бренного тела. Тишина и благолепие, только где-то мерно поскрипывает одинокий ставень, да легкий ветерок гонит пыль по колдобистой дороге, залетая в дома и чем-то там шурша.