Я осмотрелся вокруг. Это был большой, не огромный конечно, но довольно большой зал, с высоким куполом, через которое струился рассеянный, при этом явно не солнечный свет, с мраморными плитами на полу и с фресками на стенах. Фрески поросли вековой пылью, но все равно было видно, что на них люди, а может и боги, бодро уродуют друг друга мечами, копьями и другими колюще-режущими предметами.

Несмотря на нагромождение каких-то камней и небольших куч мусора на полу, ощущения захламленности и заброшенности в зале не было. Скорее было ощущение, что тут кто-то побезобразничал, пошалил и ненадолго выбежал, перед тем как все убрать. Не было чувства вековой пустоты.

Дыхание восстановилось, и я начал двигаться вдоль стены, обследуя зал. В центр зала я выходить не хотел — знаем мы эти штуки. Ломанешь в центр и тут же раздастся хруст коленных чашечек и скрип суставов вылезающих из-под пола скелетов. Или из стен — это они тоже любят, неупокоенные. И отмахивайся потом сразу от всех. А то еще, не приведи Господь, адских псов, зомби вонючих или еще какую экзотическую нежить принесет. Нет уж. Я по стеночке, по стеночке, по стено…

— Что, за сокровищами пришел? — раздался ехидный, и вместе с тем недобрый голос.

— Да нет — сказал я, пытаясь понять откуда говорят — Студент я, нахожусь тут в этнографической экспедиции.

— Чего? — немного растерянно спросил голос.

— Ну, собираю разные предания, легенды, тосты.

— Тосты? Не знаю никаких тостов. Вот легенды знаю.

Голос мне не нравился все больше. Он явно шел из угла, находящегося совсем недалеко. Кроме пыли и груды разнородного мусора там ничего и никого не было. Стало быть — невидимка. И в случае при серьезной драки, да еще и в этой полутьме, мне точно капец… Зря я сюда полез, теперь мне это точно ясно.

— Вот и отлично — бодро заявил я — Тогда мне сейчас надо сбегать на поверхность, принести блокнот и все записать. Только дверь открыть надо. Может, откроете?

— Конечно — любезно сказал голос — Дверь — это я запросто. Вот как только испытание храма пройдешь — я тебе сразу и дверь открою, и ловушку отключу.

— Испытание? — я почесал затылок, радуясь, что это квестовая нежить и, стало быть, внезапно, ни с того, ни с сего она точно нападать не станет. Не такое у нее воспитание.

— Так хоть увидеть бы вас — повертел я головой — А то с пустотой разговаривать это как-то неправильно. Мысли всякие лезут не те. О собственной вменяемости.

— Вменяемость — фыркнул голос — Да ты псих конченый. Кто ж в заброшенный храм доброй волей лезет? Только дурни да самоубийцы. Ну, а уж кто ты из них — уж сам решай.