И при всей кажущейся дикости такого предположения, это я про растения, в конце концов Роурен взял эту гипотезу на проверку.

К сожалению, в старости он совсем впал в маразм. И немалую часть своих же трудов уничтожил. Старый идиот, положить жизнь и потом уехать в манию, что его работу захочет кто-то присвоить. Так вот. Раз я немало времени с ним провёл, то кое-что знаю.

Роурен проводил эксперимент. Кстати, это он приложил руку к тому, что найтрумы стали так широко применяться, особенно с азурами. До него маги полагались только на собственную прану.

Суть эксперимента была в том, что он создал условия подземелья Гаргеса. Кстати, а из этого потом выросло то, что стали делать ящики для монстров и магических растений. И настройка тлокисов для Тумана — тоже в немалой степени его заслуга. Нет, он специально этим не занимался. Он использовал труды своего учителя, а потом другой его ученик — Сильфан Накрион…

— Момент, наставник. Сильфану Накриону, как мне сказали, больше ста двадцати.

— Ремер Роурен прожил почти сто сорок, Артур. Я, признаться, устал ждать, когда же он сдохнет. Он же был моим хозяином. Мне уже почти тридцатник стукнул, когда Роурен, наконец, спятил окончательно и спрыгнул с башни.

— То есть, он и ещё мог прожить?

— Мог. Но найтрумы, как ты знаешь, умственному здоровью не способствуют. А он практически жил в нейтральной пране. Впрочем, Сильфан Накрион сейчас ровно по этому же пути шагает, словно забыв, что было с Роуреном. Смерть иной раз, так пугает людей, даже магов. И я же не против продления активной жизни. Но именно активной! Зачем такая жизнь, если ты ничего не можешь делать, согласись? Меня возьми. Я не хожу в андоны — это да. Потерял я к ним интерес. Но если потребуется, поверь, ещё вполне годен. Конечно, не так бодр, как в былые годы, но пару-тройку волков убить в состоянии. Да и женщины пока на меня не жалуются, хе-хе. Так что, даже в этой области, Артур, я могу дать совет. Полагаю, тебе, юному человеку, такое будет небесполезно.

— Наставник, вернёмся к кристаллам.

— Хм, да. Так вот. Эксперимент. В течении восьми лет Роурен проводил его. И, по итогу, ему удалось вырастить жёлтый кристалл. Небольшой, вот, с ноготь. И посредственного качества. Но факт, что удалось.

— Это что получается… Кристаллы — это некая форма жизни?

— Зришь в корень! Именно! Только им для зарождения и существования нужна не почва, вода и прочее. А прана! Более того, нейтральная прана. Или изначальная, по терминологии Роурена.

— Хм. Это что, найтрумы — тоже форма кристаллической жизни?