Слегка лысоватый мужичок лет тридцати не обратил на её попытки никакого внимания. Лишь ободряюще подмигнул мне, убирая деньги в портмоне. Типа намекнул, правильной дорогой идете, товарищ. Действуйте дальше.

По дороге до Наташиного дома мы успели обсудить множество тем. Но одну новость я услышал впервые. Оказывается, на конкурсе стенгазет училища, стенгазета, в которой я был редактором, заняла первое место. В большей мере это произошло, как призналась собеседница, благодаря моим шаржам и рисункам. Так, что после праздников стоит ждать награду в виде грамоты.

— Витя, у тебя талант. Зачем его закапывать в землю? — возмущалась Смолянская. — Тебе надо было поступать в художественное училище.

— Ну, во-первых, я его, как видишь, не закапываю, даже в редакторы стенгазеты попал, — ответил я. — А во-вторых, Наташа, я реально оцениваю свои способности. Художник — оформитель при доме культуры или заводе, вот мой будущий потолок, и такая перспектива мне не нужна.

Сказав эти слова, я прикусил свой длинный язык. Опять ненароком подставился. Зато собеседница откровенно обрадовалась.

— Витя, ты даже не представляешь, как училищу нужен такой специалист. Нам нужно столько наглядной агитации оформлять, поэтому приходится брать людей со стороны. А они, как нарочно, через одного горькие пьяницы.

В общем, когда мы добрались до нужного подъезда, я уже был, как говорится в древних арамейских летописях, мене, текел, фарес, то есть, признан годным для использования, как бесплатный художник.

Мои попытки договориться о встрече были не то, что бы совсем отвергнуты, Наташа отговорилась занятостью, я же настаивать не стал, понимая её резоны. Девушка строила карьеру, и я пока в этом деле был лишний. Но категорического отказа я не услышал, и это обнадеживало.

Несмотря на то, что благодаря своему языку я нашел себе лишние хлопоты, домой возвращался в хорошем настроении. Разве что, удивляясь по дороге своей непонятной робости, из-за которой, всю зиму боялся подойти к Наташе. А все оказалось гораздо проще, чем я думал. Век живи, век учись, студент!

Мамы, как я и рассчитывал, дома еще не было. И вполне возможно, она сегодня и не появится.

Польский крем, слегка измененный моими стараниями, давно закончился. Но явно помолодевшее мамино лицо таким пока и оставалось. И шел уже второй месяц, как у мамы появился мужчина. Заметить это было несложно. Раньше мама, идя на работу, не залипала надолго у зеркала, а сейчас даже пыталась сделать легкий макияж. Впрочем, без особого успеха. Её терпения хватало лишь мазнуть помадой по губам. Сказывалось отсутствие должной практики.