Несколько минут женщины выясняли, кто я такой и откуда взялся. А затем пришлось взяться за работу.

В больнице на восемьсот коек, растворов требуется море. Поэтому дистилляторы работали без перерыва. Санитарки последовали совету провизора и нагрузили работой меня капитально. Вроде бы бутыли наполнялись достаточно медленно, и можно было отдохнуть. Но кто же мне это позволит. Посоветовавшись, женщины решили, что пока я здесь, можно устроить капитальную приборку на складе, где до обеда пришлось ворочать бутыли в пыльных рогожах, коробки с препаратами и прочую дребедень.

Ближе к часу дня меня отпустили на обед. Выходил я из аптеки через ожидальню — комнату выдачи лекарств и растворов. Народу там собралась — тьма и все эти медсестры и санитарки проводили меня вопросительными взглядами.

— Понятно , — мысленно вздохнул я. —Сегодня вся больница будет в курсе, что в аптеке появился новый работник.

В буфете, как всегда, стояла толпа народа. А очередь явно была формальностью, потому, что вновь подходившие сотрудники без стеснения вставали к своим коллегам.

Я собрался, было уйти, как вдруг меня подозвала Анна Тимофеевна, та стояла второй в очереди перед кассой, но когда она пропустила меня вперед, в оживленно болтающей очереди на секунду наступило озадаченное молчание.

Уселись мы с ней за один столик. Ели мы молча, но когда я собрал посуду, чтобы унести в мойку, Анна Тимофеевна сообщила:

— На сегодня твоя работа в блоке дистилляции завершена. Жду тебя в ассистентской.

— Интересно, чего ей надо? Неужели будет снова пытать меня по поводу мази? — думал я, шагая по тенистой тополиной аллее к зданию аптеки.

Когда зашел в ассистентскую первым делом увидел блестящую лысину Соломона Израилевича, сидевшего за столом рядом с Анной Тимофеевной.

— Ага, вот и наш герой явился, — прокомментировал он мое появление. — Проходи, присаживайся рядом со мной.

Я примостился рядом с ним, усевшись на вращающийся лабораторный табурет.

— Смотри, — Коган показал мне стеклянную плошку, с коричневатой густой массой. — Это основа для ректальных свечей. Урологическое отделение заказало нам свечи с фурадонином, у них тяжелый больной поступил с абсцессом предстательной железы, лечащий врач надеется, что свечи помогут.

— Соломон Израилевич, вы серьезно сейчас говорите, или шутите, — удивился я. — Больному надо массивные дозы антибиотиков внутривенно вводить, там же до сепсиса недалеко. А вы хотите его свечками лечить.

— Ну, это не я хочу, а лечащий врач, — сообщил Коган. — Дело в том, что у больного аллергия на пенициллин, а стрептомицин, которые ему начали колоть, как мертвому припарки.