Посмотреть было на что: цепное антилечение выстрелило из ладони Леонида прямо в грудь взбешённого охранника, прошлось по внутренним органам вверх и вышло из головы распустившимся цветком. Четыре пурпурные змеи разлетелись в стороны к остальным обидчикам и моментально их прикончили, оставив дёргаться на мостовой от кровоизлияния в мозг.

— Заходим, Лёлик приберись!

Наш гигант похватал трупы тевтонцев и потопал вслед за нами в открытые ворота консульства. Гио, чтобы спрятать следы крови, перевернул булыжники на мостовой другой стороной и поспешил вслед за нами. Склодский напялил маску и чинным шагом зашёл первым — ему проще всех было разбираться с противником на расстоянии. Можно сказать, что половина миссии лежала на Леониде, остальные лишь подстраховывали.

Консульство представляло собой краснокирпичное двухэтажное здание с четырнадцатью окнами снаружи и четырьмя остроконечными башенками по периметру, на которых архитектор разместил балкончики. В целом оно ничем не примечательно, кроме одной детали: здесь перед отправкой на родину держали хронолит, полученный по контракту от Российской империи. Он-то и был нашей целью.

Склодский как тихий ангел смерти оставлял за собой вереницу трупов, не давая присутствовавшим никакого шанса. Кто-то просыпался и открывал дверь в последний раз в жизни, к другим он входил сам. Этим же занимался и Нобуëси — вырезал заспанных врагов.

Из-за того, что тевтонцы устроили экспансию в земли Черноярских, они вынуждены были убрать бо́льшую часть воинов из консульства. В данный момент иностранцы продолжали свою кровавую ревизию и наведение порядков в деревнях. К тому же там сохранялся очаг напряжённости: надо было отстаивать свои права на территории у Смольницких и Кислица. Мало ли какие обещания были дадены, бароны понимали только силу.

Орден чахнул над черноземьем, как гадюка над своей помирающей жертвой, не желая упускать союзников из виду. Однако рыцари забыли о главном — о цели, с которой были присланы сюда.

Я мог их понять: многолетние дружеские отношения с графом Остроградским подарили иллюзию исключительности и богоподобия. Тевтонцы не стеснялись мараться в самых разных преступлениях: шантажировать торговцев, портить девок, втайне убивать несогласных и дерзких ребят, в том числе витязей-конкурентов, чтобы визуально повысить свой вклад в налоговые отчисления города. Они даже кирху себе отгрохотали на награбленное — всё это ростовчане терпеливо сносили, но зуб точили.

— Этого усыпи, — велел я, когда из дверей случайной комнаты вывалился пухленький чиновник.