— Натали, прости еë невоспитанность, порой она ведëт себя как ребëнок. У каждого могут быть свои секреты, надо уважать границы друг друга, — наставительно произнëс барон.

У кого-кого, а у Оксаны хватало своих секретов. Чего только стоил еë простолюдин-ухажëр. Девушка так ревниво охраняла этот мезальянс от всех, что сама стала подозрительной сверх нормы, а еë отличный аналитический ум быстро схватывал мелкие детали. В том числе и крайнюю степень тревоги обычно расслабленной Натали.

Это и новая вещица распалили еë воображение. Так просто она не намерена была сдаваться.

Меж тем Кислица на минуту выдохнула и лихорадочно решала, как поступить. Ей нужно было подменить содержимое на что-то другое и отдать этот хлам в руки Смольницкой, чтобы та заткнулась, но тогда придëтся, нарушить обещание Владимиру…

«Я бы всë равно посмотрела», — успокоила она себя во время переодевания в чистую одежду.

Отпустив служанку, Натали открыла злополучный чемодан. Черноярский велел ей подбросить содержимое рюкзачка в укромное место в доме Смольницких, как если бы аристократы решили спрятать нечто запрещëнное. Она про разное думала: от всяких вредных веществ до похищенных артефактов.

Кислица часто бывала в этом доме в гостях и уже понимала, куда сбросит посылку. Ей не составит труда пробраться в покои жены Смольницкого и сделать своë грязное дело.

«Была не была!» — сказала она себе и высыпала всë на кровать. — «Ого, что это?» — спросила она сама себя, беря в руки разноцветный камень.

Таких она ещë не видела, но он смутно ей что-то напоминал. Повертев и так и эдак, она отложила его обратно и заметила в куче переливающийся символ.

«Это же не то, что я думаю?»

Когда-то давно папенька водил еë в храм, чтобы показать Межмирье. Хвастливые рассказы брата, побывавшего там, будоражили еë фантазию, потому она непременно хотела там побывать. Это воспоминание врезалось ей в память ещë и потому, что она разочаровалась в пыльном скучном городке, куда они попали.

Но перед этим Натали отчëтливо помнила, как хмурый дядечка маг тасовал в руках такие же разноцветные пластинки перед тем, как выложить ими узор и открыть врата.

«Это же хронолит!» — она испуганно отпрянула от драгоценных кусочков и зажала рукой рот. — «Владимир, что ты натворил? Нас же всех казнят!»

И словно в подтверждение этих страшных мыслей в комнату требовательно постучали.

— Натали! Надо поговорить, — нетерпеливо раздался голос Оксаны.

«Рассказать ей пока не поздно? Нет, она обвинит во всëм меня и тогда пострадает не только Владимир, но и папенька с маменькой, а ещë братик…»