РГОшник призадумался, а вот Юра, кажется, уже праздновал успех. У краешка рта разведчика едва заметно наметилась улыбка. Мне задали ещё много вопросов касательно поведения, «родов» и, конечно же, социализации. Я без обиняков поведал, как наш подросший родительский экземпляр выполняет тяжёлые физические работы за тазик каши в день.

— Юра, объясни ему, — попросил Шпеер, а сам с облегчением присел на стул, вытягивая ноги.

— Карл Олегович предлагает своё покровительство в этом вопросе. Ты без проволочек получишь лицензию на своих двух глипт и последующих, которых они породят, но не за просто так.

— Слушаю.

— Научное сообщество РГО давно пытается расшифровать языки магзверей. Сейчас мой старый друг не в состоянии выполнять обязанности естествоиспытателя ввиду расшатавшегося здоровья, но он не прочь оставить своё имя в межмировой лингвистике. Мы устроим вам деловую переписку, в которой твой человек обязан будет консультировать Карла Олеговича по всем вопросам, связанным с глиптами. Он хочет сделать этих магзверей пристальным объектом своего изучения.

— Без проблем, я согласен — забирайте лавры себе, — это была столь мизерная цена, что я чуть не рассмеялся.

И вправду, для некоторых индивидов общественное признание важнее самого факта открытия. Первым, кто познал язык глиптов, навсегда останется некий Потап Новиков, взбалмошный мечтатель и лентяй. Никакая учёная писанина не убедит меня в обратном.

— Считайте, что лицензия у вас в кармане, — довольно прокряхтел Шпеер и протянул мне сухонькую ручонку, а после достигнутого соглашения покинул кабинет.

— Не знаю, как ты это устроил, но я твой должник, — на прощание сказал я Абросимову.

— Постарайся впредь не встревать.

— Ну этого я не могу обещать, — развёл я руками.

— Пошути мне ещë, вот держи — временная лицензия, на случай если у кого вопросы возникнут, — граф передал гербовую бумагу с несколькими печатями и проводил до выхода.

Иногда было непонятно, то ли он сам так тепло ко мне относился, то ли это приказ сверху помогать взбалмошному барону. Хотелось верить, что первое, но я трезво отдавал себе отчëт в том, что у империи свои виды на меч Аластора. К тому же пройдëт какое-то время и начнут трясти за Потапа. Ещë бы! Человек, с лëгкостью расшифровывающий языки магзверей, нужен всем.

— Куда теперь? — спросил Склодский по возвращении в Ростов.

— В библиотеку. Надо кое-что проверить, — мрачно ответил я.

Из памяти ещë не выветрились слова журналюги-провокатора. Моя мать, женщина, которую я почти не помнил, кроме расплывчатых ощущений на уровне инстинктов, оказывается, умерла не своей смертью. По крайней мере, меня пытались в этом убедить.