— Восприимчив?

— Так, о чем я. Ну, раньше считалось, что магом может стать человек с определенной психикой. Те же азиатские колдуны, например, это люди с железной волей. Так и тут, магия стучится в каждого, но если ты ее не примешь или не обуздаешь, то станешь психом. Будешь слышать голоса которые истончат твой разум, пока окончательно не сбрендишь. В новостях подобных случаев показывают все больше и больше, как могла заметить.

— И что, теперь слабовольные люди все поголовно станут маньяками?

— Скорее не так. Я бы поставил на то, что маньяками станут те из людей с тонкой душевной организацией, которые глубоко чувствуют мир, но при этом не умеют принимать изменения в нем, те кто закуклился в своем придуманном мирке, а магия ломает им шаблоны.

Ноги принесли нас к старому серому зданию. Рядом с ним ощущался странный флер смутно-знакомой энергии. Не энергия смерти, нет, но что-то очень близкое.

— Знаешь историю этого места? — неожиданно спросила Вера.

— Нет, а оно чем-то примечательно? — Нечего девушку пугать своими ощущениями.

— Дом строили для чекистов, сплошная функция и минимум декора. Присядем?. -Девушка кивнула на бортик бетонного колодца воздухозаборника расположенного во дворике. Все бы ничего, но вот мне он что-то не внушал доверие, да еще и к улице придется сидеть спиной. Ладно, кукри в удобных ножнах вселял уверенность. И чего бы не присесть на лавочку рядом?

Дом НКВД имел странную форму соединенных букв «П» и «Г» в плане. И два дворика. Сложно было сказать какой из них внутренний. Казалось перед нами не столько жилой дом, сколько тюрьма или крепость, завуалированная под жилье. С нашей стороны двор выходил на трамвайные пути и тишайшую улицу. Мрачности добавлял серый унылый туннель, который уводил в другой двор. Все окружено грубыми серыми стенами. «Веселый» пейзаж.

— Мне страшно. — Вера потирала озябшие руки. — Я до сих пор не могу понять, что это реально, я как будто сплю или схожу с ума. А что если я тоже не смогу, не осилю.

— Ищи якоря, всегда ищи за что ухватиться.

— Не понимаю.

— Предмет, человек, воспоминание.

— Человек… А если он не осилит? Что делать, если якорь сломался?

— Каждый решает сам. Я бы тащил до последнего, но якорь не должен быть один единственный.

Вера крепко стиснула в руке телефон. Повисла пауза.

А это еще что? Я смотрел в темноту туннеля. Уже начинало смеркаться, и просвет выхода был почти не виден. Вокруг было все так же безлюдно, но мои глаза зацепились за какую-то смутную фигуру у темной стены в глубине. Там кто-то был.

Звук проезжающего трамвая заставил рефлекторно повернуть голову. Снова посмотрев в туннель я понял что там все же, никого нет. Что за хрень? Моя спутница не подала виду, что что-то заметила. Похоже все-таки показалось.