– Ага, судя по твоему румянцу и виду, мероприятие было запредельной важности, – прыснула Марина, подвигаясь на стуле ближе ко мне. – Ладно-ладно, Тамара Ивановна, не стройте строгую начальницу, тут же видно, что у людей любовь! Юлька, я за тебя безумно рада, вы вместе смотритесь просто нереально.
Тамара Ивановна только притворно вздохнула, перебирая бумаги:
– Любовь – это хорошо, Юль, дело молодое, но отчеты по магистрам сами себя не закроют. Так что включайся в работу.
Олег после короткого визита к дяде-декану уехал по делам своего стартапа, а мы зарылись в бумажную бюрократию. Ближе к обеду понедельника я окончательно въехала в рабочий ритм после нескольких жней отдыха подряд. На моем столе высилась высоченнаястопка незакрытых ведомостей магистров-первокурсников, в которых нужно было вручную сверять часы.
К концу рабочего дня голова буквально раскалывалась от цифр, но стоило мне выйти из корпуса, как у крыльца я увидела Олега: он стоял у машины, прислонившись к капоту, и встретил меня голодным взглядом.
– Ты насовсем ко мне переезжаешь, Фиалка, – без лишних прелюдий заявил он, как только я села на пассажирское сиденье. – Заедем в твою общагу, заберем все необходимые вещи и документы.
Спорить с ним было бесполезно, да и, честно говоря, у меня не было ни малейшего желания возвращаться в тесную общажную комнатушку: мне хотелось наслаждаться временем, проведенным с Олегом, по максимуму, проводить с ним каждый вечер и каждое утро, и засыпать в его крепких объятиях.
За полчаса мы собрали два моих чемодана под удивленные, но радостные восклицания Светки, и под завистливые шепотки девчонок-соседок с других этажей загрузили все в багажник его машины и рванули обратно на Таганку.
А там… Там я даже не успела включить свет в прихожей.
Едва за нами с щелчком закрылась тяжелая дверь, как Олег мгновенно впечатал меня спиной в ее гладкую поверхность. Упали на пол ключи, пакеты с новой одеждой, но он даже не обратил на это внимания. Пальцы его левой руки мгновенно запутались в моих волосах, правая рука легла на мою поясницу, а телом он плотно прижался ко мне.
Я судорожно ахнула, чувствуя, как от его напора у меня подкашиваются коленки.
– У тебя же больше ничего не болит, Юль? – его голос сорвался на конце фразы. Он дышал мне прямо в губы, а его потемневшие глаза в полумраке прихожей казались абсолютно черными.
– Ничего... совсем ничего, – выдохнула я, сходя с ума от близости его тела и выгибаясь ему навстречу.
– Я рад. Потому что я весь день сходил с ума, представляя, как сорву с тебя всю одежду и зацелую каждый миллиметр твоего тела. Сегодня ночью я не дам тебе уснуть, Фиалка...