Али закивал, подтверждая, что готов слушать, слышать и соглашаться — со всем, что угодно.
Я на мгновение скользнул взглядом по его сломанному пальцу. Даже не нужно было быть врачом, чтобы понимать, как именно он сейчас у него болит и как будет болеть ещё долго. Потом перевёл взгляд на его людей. Все они сидели в машинах, безропотно — так, как я им и приказал. Никто не дёргался и не пытался сыграть в героя.
И только после этого я снова посмотрел Али в глаза.
Глава 2
Свободной рукой я сразу же достал мобильный телефон. Следом включил на нём видеозапись, нажав на красный кружок, и начал снимать всё вокруг. Фиксировал автомобили, стоявшие кольцом, людей Али, сидевших внутри, самого Али и вообще всё, что сейчас здесь происходило.
Али заметно напрягся, как только увидел камеру и энергично замотал головой.
— Эй, брат, ну зачем видео снимать? — заговорил он сбивчиво и торопливо. — Брат, не надо ничего снимать… отвечаю, лишнее будет снимать.
От перепуга у Али моментально вылез сильный акцент, которого в спокойном состоянии у него обычно не было. Создавалось впечатление, что мужик вдруг вообще забыл русский язык. Он начал говорить какими-то ломанными, неправильными словесными конструкциями, явно теряя контроль над собой.
— А у тебя какие-то возражения имеются по поводу моей съёмки? — спросил я, вскинув бровь.
Одновременно с этим я демонстративно чуть крепче стиснул гранату в руке.
— Нет-нет, — тотчас поспешил заверить Али. — Возражений никаких не имеется.
Я удовлетворённо кивнул и направил камеру на него.
— В общем, я правильно понимаю, Али, что претензий ко мне у тебя нет?
Али, опустив голову так, что подбородок упёрся в грудь, сразу же замотал ею из стороны в сторону.
— В объектив смотри. Голову подними, — отрезал я. — И говори на камеру, что у тебя нет ко мне никаких претензий. Назови своё имя, фамилию, отчество.
Было видно, что делать то, что я сейчас от него требовал, Али совершенно не хотелось. Не потому, что он не понимал, что происходит — наоборот, он понимал всё более чем прекрасно. Али отлично осознавал, зачем именно я это делаю и какие последствия у этой записи могут быть для него в дальнейшем.
Но страх в итоге всё-таки перевесил все остальные аргументы.
Мне даже не пришлось ничего повторять. Али медленно выпрямился, поднял голову и посмотрел прямо в объектив камеры.
— Я… — начал он сбивчиво и неохотно, делая всё ровно так, как я и потребовал, — я, — продолжил он, называя своё имя, фамилию и отчество полностью.
Дальше он заговорил тише, осторожнее, тщательно подбирая слова: