— Пусть ваш муж сделает признание!

— Сделай ты чёртово признание! Почему ты, когда они!..

— Три! — Я был неумолим.

— Будь ты проклят! Будь ты трижды проклят! Спаси нашу девочку!..

— Два!

— Я! Делал! Свою! Работу! — проревел посол. — Ты не можешь карать моих детей за мою работу!

— Могу. Потому, что вооружённые тобой бандиты убивали наших детей. Это casus belli, если до тебя до сих пор не дошло. Венера в шаге от объявления войны Империи. И ты можешь сдать заказчиков, избежав оной.

— Пошёл ты!

Всё, время. Бах! И девочка вслед за братом упала с отверстием во лбу. Оба умерли быстро, я не так жесток, как может показаться.

Крики и ор сеньоры, снова чуть не вырвавшейся из рук охраны, на минуточку, в скафах с сервоприводами. Ор посла, который окончательно тронулся — уехал в пучину безумия. Ну, глаза его выражали исключительно безумие.

— Ненавижу! Ненавижу! — орала сеньора. — Будь ты проклят! Будь ты проклят, сукин сын! — А это не мне. Это мужу, которого оттаскивали двое бойцов к выходу. — Будь ты проклят! И ты будь проклят! — А теперь уже по адресу. — Будьте все вы прокляты!

Знак — увести. И что-то вроде «очистить помещение».

Сюзанна поняла и растолковала всем, что концерт окончен.

Через минуту мы с Хименесом остались одни. Совсем одни, ангелы встали на часах снаружи, персонал вытолкали. Я сел назад, за столик рядом с сеньором. Кофе остыл, кексики… Не почувствовал вкуса.

— Зачем так жестоко? — усмехнулся старик, и сейчас я видел перед собой именно старика. С поникшей головой и без куда-то подевавшегося огонька в глазах.

— Для убедительности. А то не поверите.

— Я в курсе, что ты не психопат, — покачал он головой. — И знаю, кто это разгоняет. И нет, не в моей власти прекратить. Зачем же так круто, Хуан? Не боишься, что они будут тебе сниться?

— Не боюсь. И да, сниться будут. — Поёжился. — Но если я сейчас дам слабину — вы меня поимеете. Один раз вам, я имею ввиду верхушку Империи, закрадётся мысль, что моя рука дрогнет — и могу хоронить себя, как политическую фигуру и дипломата. Тем более, я ему дал шанс. И, если между нами, считал, он его использует, что дети для него важнее. Если б знал, что он такая жопа, то…

— Его грохнут, если он сдаст, — покачал головой сеньор. — Если так, как ты хочешь, на камеру.

— Значит, он сделал выбор, кому жить. — Я пожал плечами, ибо не впечатлил аргумент. И правда, хреново на душе до одури. Но правда и то, что если б я этого не сделал, Хименес бы сейчас не сидел поникший, а упёрся бы, и никакого Мадагаскара, и никакой войны с Союзом бы не было.

— Почему мы? Я считал, ты нападёшь на представительство Союза. Не важно какое, думал на Австралию или Поднебесную. Все нити тянутся туда.