— Я… Сирена, я не знаю. Я не знаю что делать! — подорвалась Фрейя и зашагала по широкой палате взад-вперёд. — Просто не знаю! Я… — Остановилась, и из глаз её потекли слёзы горечи и обиды. На себя, наверное, такую дуру и трусиху, не могущую определиться.

— А чего бы тебе хотелось? — Мачеха была неумолима, и в её голосе не было ни капли романтики.

— Я… — Фрейя вернулась, вздохнула и села назад на стул. — Ты знаешь, как нежны его руки? Мы были прошлую ночь вместе, и он… И его… — Залилась румянцем. — Когда я с ним, я сама не своя.

— Но когда его нет рядом?… — Мачеха вопросительно выгнула бровь, и Фрейя, не выдержав, опустила глаза в пол.

— Это моя страна… — буркнула она. — Он пришёл, всё переделал… И я… Я даже слово ему не могу сказать! — Успокоилась, подняла взгляд и посмотрела глаза в глаза ровно. — Но потом приходит он. И я снова таю. И понимаю, что это правильно — охотник на мамонтов, он решает мои проблемы, а я за его каменной спиной.

— И в чём проблема? — немигающий холодный взгляд.

— В том, что наступает утро, и он уходит. И творит дичь. И я даже окрикнуть его не могу. Хочу, ибо это неправильно, но не могу. Потому, что он потом придёт, обнимет, и я снова растаю. Растекусь юшкой. И зделаю как ему надо.

— У тебя два варианта, — покачала головой Сирена. — Или тихое семейное счастье за каменной стеной… Или…

Договаривать было не нужно, обе всё понимали. Или любовь, или власть.

Хуан не даст ей править. Не даст управлять страной. Титула «консорт» на Венере нет, но он будет негласным Императором, причём с большой буквы. А она — всего лишь королевой.

— Что для тебя важнее? Я не давлю, и не склоняю к тому или иному варианту, — потеплел голос мачехи. — Ты должна решить сама. Один раз и на всю жизнь. Ибо второго шанса не будет.

— А если?..

— Нет. — Сирена покачала головой. — Тянуть время ты можешь. Но сколько? Неделю? Месяц? Год?

— Год? Смешно! — Фрейя хмыкнула.

Да, если она выберет семейный уют… Хуан просто не даст ей второго шанса не просто сделать выбор, но даже подойти к точке, где она сможет на оный выбор претендовать. Задавит и пошлёт на кухню — как там в недавно обронённом им во время постельных игр афоризме: «Kinder, Küche, Kirche, три волшебные немецкие 'К». Откуда он всё это знает?

А если она выберет власть… Хуан снова не даст ей второго шанса. Это будет навсегда. А ситуацию усугубят все эти вертихвостки, начиная с собственной сестры. Сирена права, это будет один раз… И навсегда, что бы она ни решила.

— У тебя ещё есть время подумать, — тепло улыбнулась мачеха, и с неё как будто спало наваждение. — Решай, Фрей. Мы любим тебя, и не хотим, чтобы ты совершила ошибку. И помни, что бы ты ни выбрала — я всегда с тобой! — Она раскрыла руки в объятья, в которые Фрейя нырнула. — Мы все всегда с тобой, — нежно погладила её по голове. А теперь иди, твой кабальеро заждался. Ему кольцо карман жжёт. Кстати, не вздумай крутить носом, что дешёвое — сейчас важен сам посыл, а не стоимость.