— О, ты уже встал? — вошла она вся такая брутальная, в сером трико малышни, но с винтовкой Гаусса за плечами. Форма им пока не положена — только после Полигона, но винтовки уже таскают. Правда не с самого начала — был риск, что поубивают друг друга, потому с оружием только спустя девять месяцев — год, когда оботрутся, местная наждачка окончательно сдерёт с них приютскую шелуху, а последние ненужные и не подходящие психологически кандидатки, отсеются.

— Да. — Скупо кивнул — голова болела от назойливой мелодии. — Спасибо, что разбудила в восемь, как я просил…

Время показывало без четверти девять. Она иронию не поняла.

— Да ладно, имел право поспать! На тебе там, — палец в небо, — всё держится. — Неприличный жест, обозначающий то, чем мужчины и женщины занимаются наедине. — А сейчас, насколько я знаю, ты вообще официально шишка, второй после Фрейи, это даже в СМИ открыто обсуждают и не парятся. А у шишки, Хуан, по-другому должно быть устроено: дал задание подчинённым — и пусть вкалывают. Говорю тебе как главарь банды главарю банды: главное в нашей работе — вовремя и в нужном направлении дать пендалей. Поверь мне, я разбираюсь, пусть и «рулила» всего лишь беспризорниками своего района.

— Ага, глава банды — главе банды… — усмехнулся я эпитету.

— Ну, по сути ты сейчас глава банды, только крупной. Разве нет? — Снова искреннее недоумение, для неё то, говорила, было аксиомой, и звучало в порядке вещей.

Но ведь и правда, если взглянуть под углом… Ну, ведь банда же! И клан Веласкес, и государство Венера — просто очень большие банды. И я сам их бандами делаю, в отличие от королевы, которая пряталась за атавизмы вроде законных процедур до последнего, даже в ущерб власти. У меня же всё предельно просто: я с пушкой — вы «лошня». Пока пушка была у вас — мы «лошня»… Были бы, если б проиграли. Так что я не рефлексирую, да, банда, и я — её главарь.

— Ладно, пупсик, чмоки! — Послала Мария Фернанда воздушный поцелуй. — Я на развод. Твои мальчики собраны, в кубрике, как и просил, очень уставшие и не выспавшиеся, но довольные. А наши старшие…- Закатила глаза. — Первый раз вижу, чтоб на утро у половины старшаков, сук из сук, перед разводом были такие мечтательные блуждающие и довольные оттраханностью мордахи. Они тебе этот подарок долго не забудут.

От брошенного в неё браслета (что было под рукой то и запустил) паршивка увернулась:

— Убежала! Ещё раз чмоки!

Я даже вслед крикнуть что-либо не успел. Эх, наплачусь с этой «главой банды» в своё время. Как выпустится — сразу и наплачусь. Весь корпус понимает, что сразу после выпускной попойки она напишет заявление о переводе ко мне. И будет писать оные каждый месяц, каждую неделю, каждый день, пока всех не задолбает, и офицеры, чтоб отстала, её ко мне не переведут. Возможно, добавив к опергруппе неудачников ещё один малолетний взвод, благо дочери феникса к тому моменту основательно подрастут.