Вот только моя болезнь и близость к краю запустили неприятные бурления в роду. Нянюшка вполне обоснованно боялась, что если не отослать меня из столицы, я вместо того чтобы беззаботно поправляться, возьмусь наводить порядок и подорву свои и без того невеликие жизненные силы. И тогда во главе рода придётся встать Варваре, а она к этому совершенно не готова. И в этом есть моя вина — я слишком мало уделяла её воспитанию как потенциальной наследницы, искренне надеясь, что ей никогда не придётся взваливать на себя такую ответственность. Да и слишком мягкая она для этого. Тихая, отрешённая, ей больше подошло бы тихое семейное счастье. Но и с этим были проблемы.

Так что я смиренно, насколько это было возможно, приняла ссылку для поправки здоровья. Пока я жива, мало кто рискнёт что-то предпринимать. И постепенно всё успокоится. Ну а у меня появится немного времени, чтобы заняться подготовкой Варвары и Ивана, хотя младшему поручать что-то серьёзное рано. Но вот на сестру я всё же планировала переложить часть обязанностей — как минимум светских. Ей уже семнадцать, пора принимать участие в жизни рода. Впрочем, участие это будет номинальным — в конце концов, она невеста третьего принца, а значит, уйдёт в другой род после брака. Принцу будет пожалован титул светлейшего князя и выделена вотчина, и только. Даже создать свой собственный род Юлию будет нельзя, он навсегда останется в истории под титулом удельного князя. В этом даже есть плюс: Варваре не придётся сражаться с вассалами, которые, как правило, лучше знают, куда надо двигаться роду, и очень часто выступают против решений главы. Да и как правило, власть в вотчинах у ненаследных Рюриковичей остаётся чисто номинальной — никто не захочет усиления имеющего притязания на трон. А у Юлия они были. У него и у его матери, стараниями которой и была организована эта помолвка, которая у меня вызывала тихое раздражение. Мало того что мне, пусть и опосредованно, пришлось влезть в подковёрные императорские игры, так ещё помолвку царица Евгения организовала в год смерти родителей, правда только тогда, когда стало понятно, что я удержу род и княжество Чернорецкое останется «вассальным», суверенным и крайне влиятельным.

Хотя подозреваю, что царица Евгения рассчитывала, что я поддержу её сына в борьбе за престол. Отказать фаворитке в чём-то очень сложно, и эту партию мне пришлось сдать. Впрочем, это тогда царица Евгения была в фаворе, сейчас же — царица Александра. У неё только дочь, и влияние рода Чернорецких ей не нужно. Хватало влияния своего рода, столь же древнего и влиятельного. К тому же царица Александра смогла построить хорошие отношения с цесаревичем, а значит, даже после его восшествия на трон могла претендовать на титул царица-матери и оказывать так или иначе влияние на политику и экономику.