На этом фоне его поведение становилось совсем уж непристойным. Репутация юной барышни Вересовой почти окончательно погублена. И почему-то мой хороший совет опять воспринимался в штыки. Ну, ничего же плохого я не сказала. Разве что в гостях, которые уже начали тихонько перешёптываться.
— Что ж, на сем позвольте мне откланяться. Дела, знаете ли.
— Что вы вообще здесь забыли? — не удержавшись, выкрикнул Юлий.
Я уже у двери обернулась и, легко улыбнувшись, ответила:
— Не поверите, ваше высочество. Восстанавливалась после болезни.
День рождения Лилии Вересовой превратился в полный хаос. За нами ещё не успела закрыться дверь, как звуки рыданий попробовали заглушить звуками весёлой музыки. Ну хоть кто-то там пытается изобразить веселость и как-то сгладить последствия. Попытка была так себе, но она была. Машина уже ждала нас у подъезда — кто-то вовремя подсуетился. И пока я усаживалась, успела заметить бледного молодого человека, прячущегося в тенях сада. Его едва можно было бы заметить в темноте, но столь яростный взгляд на меня обращают нечасто. Мефодий, утрамбовав хвост юбки, перевёл взгляд туда, куда я молча указала тростью, и усмехнулся. Молодой человек, поняв, что его заметили, отступил и растворился в сумраке.
Наконец-то домой. Я откинулась на подголовник и пожаловалась:
— Ну почему у них в голове одна романтика и опилки? Неужели нельзя всё сделать правильно?
Мефодий потёр переносицу и резко растянул ворот формы:
— Можно. Просто они ещё не знают как правильно.
Я одарила его своим фирменным взглядом. Ладно барышня Вересова, но Юлий? Игнат? Их учили довольно многому, в том числе и «ведению домашнего хозяйства», то есть базовым основам работы с документами. Юлий уж точно знал, как нужно правильно.
Мефодий усмехнулся и перевел тему:
—И да, Серафима, хочешь, я расскажу тебе презабавный анекдот?
Я скосила на него взгляд и уточнила:
— Забавнее того бардака, что мы оставили?
— Ну как минимум наравне, — усмехнулся Мефодий. — Я тебе ради него по возвращению домой даже коньяка накапаю.
— Тогда не тяни, — властно махнула я рукой, потому что раз Мефодий готов накапать мне коньяку в обход Константина, значит, это действительно интересный анекдот.
— Помнишь, мы с ребятами шерстили город в поисках раненого — не то контрабандиста, не то революционера? Так вот, он, оказывается, мирно отдыхает в доме Вересовых.
Я поперхнулась воздухом и с ужасом повернула голову на Мефодия:
— Что?
Тот криво ухмыльнулся и развёл руками.
К тому моменту, как мы подъехали домой, я уже успокоилась и перестала задавать риторические вопросы типа «они совсем с ума сошли» и «куда смотрит охрана принца» и «как они допустили нахождения рядом с венценосной особой непонятно кого с пулевым ранением». Я просто смирилась и вихрем... хиленьким таким, хлюпающим и проклинающим всё, оказалась в кабинете писать докладную записку главному по охране венценосных особ, точнее, его заместителю, потому что самый главный сейчас с самой главной особой. Завтра отправлю, надеюсь, раз за это время ничего не произошло, то и за ночь тоже не случится. Коньяк успокоиться совсем не помог. Скорее наоборот. Впрочем, сколько там было того коньяка!