— Всё это странно, — возмущается Масаса, кривя пухлые губы. Ветер треплет её длинные чёрные волосы. Она опирается локтями на перила и смотрит вдаль на ночные огни города. Под порывами ветра мантия откидывается назад, плотно облегая её тело, очерчивая широкие бёдра и пышные формы, достойные африканской богини. — Странный менталист, странное его появление, странные способности… Тысячелетнего Демона не каждый Грандмастер-телепат сможет поглотить, а молодой иномирянин вот сумел!

— Ну, самородок, что сказать, — усмехается Норомос. — Как будто мы таких не видали, Маса? Нам с тобой ведь не одна сотня лет.

Масаса молча качает головой. Магиня сомневается, что когда-нибудь видала именно таких. Причём внешних признаков нет: сканирование энергопотоков не выявило ничего сверхъестественного, с учётом того, что парень поглотил астральную тварь. Но чутьё подсказывало женщине, что Филинов очень необычен. Да даже взять его манеру держаться: уверенные движения, дерзкая ухмылка, неспешное сердцебиение — словно это он, Филинов, был Высшим Грандмастером, членом могущественной Организации, а Масаса с Норомосом — двумя ординарными Мастерами, вызванными на допрос.

— Я знаю эту породу людей, — вдруг осознаёт негритянка. — Филинов ведёт себя так, как будто видел нечто страшнее двух Высших Грандмастеров.

— Что может быть страшнее? — гордо усмехается Норомос, поглаживая свои могучие руки, мышцы которых напоминают скалы, покрытые бурым мхом. — Разве что только конец света.

* * *

— Дерзишь, как всегда, щенок, — скалится Ратвер, бешено раздувая ноздри.

Оборотень приближается к нам, но, бросив взгляд на Лиана, вынужденно сдерживает ярость, которая рвётся наружу. Похоже, даже Ратвер не имеет полной власти в этих стенах и вынужден подчиняться правилам Организации.

Он скашивает взгляд на Камилу и прищуривает глаза.

— Она не моя Истинная, — разочарованно рычит Праотец ликанов.

Камила, надо отдать ей должное, несмотря на бешено бьющееся сердце, гордо выпрямляется. Пиджак плотно облегает её грудь. Она резко произносит:

— Слава богу, нет. Я замужем и принадлежу роду Вещих-Филиновых.

— Букашка, — безэмоционально бросает Ратвер, теряя интерес к брюнетке.

А вот это я простить уже не могу. Ладно, обозвал меня щенком — я ведь его тоже волчарой назвал, можно сказать, обмен любезностями. Но приплетать сюда моих женщин — это уже непозволительная роскошь, даже для этой чёртовой Организации.

— Лучше бы тебе извиниться, — даю клыкастому шанс исправиться.

— Конунг, — предупреждающе вставляет Лиан, но на него никто не обращает внимания.