— ЭЙ! МАВРА! ТЫ ПОЧЕМУ ПРЯЧЕШЬСЯ ПЕРЕД КОНУНГОМ! — как заорет он. — БЫСТРО ВЫБЕГАЙ И СКЛОНЯЙ ГОЛОВУ!
— Прости, деда! — тут же запричитала высунувшаяся таврида. Я приподнимаю бровь. «Деда»? — Подожди, мы ворота забаррикодировали. Сейчас отворим и все склоним ниц перед тобой.
— Не передо мной, дуреха! — безжалостно ругает Великогорыч воеводу средней дружины и свою внучку. — У вас новый конунг!
— ЧТО?!!! — это уже ревет весь острог.
* * *
Великоград, Ликания
— Возьми самого быстрого пегассира и… — король Кенрис передает запечатанный конверт гонцу.
— Мой король, прости, но самого быстрого летуна украли из твоей конюшни больше недели назад, — склоняет голову гонец. — Как раз в то время, когда пропал сир Джейр.
— Ррр… тогда возьми самого быстрого коня из оставшихся и отдай это послание лично в руки вождю урсаров, — с раздражением произносит король Кенрис. — Ратвер запретил мне убивать Филинова. Но я не потерплю чтобы этот иномирянин присутствовал на дне рождении моей дочери. Пускай Бурое племя позаботится об этом.
Глава 13 Даня и медведи
Сказать, что Мавра удивилась, — это ничего не сказать. То же самое касалось и её дружинников. Всё же средняя и малая дружины не присутствовали на нашем с Великогорыче Больмганге, только старшая, которую занесло в тибетский монастырь благодаря проделке Странника.
Мы собрались в большом тереме в остроге, который спасли от налета урсаров. Я уселся на большой деревянный стул с высокой спинкой. Подле меня встали мои жёны, а передо мной собрались Великогорыч и Мавра с ближайшими дружинниками.
В среднюю дружину входили бойцы бывалые и проверенные, но ещё не настолько опытные, как в старшую. Молодые тавры с удивлением смотрели на меня, но Булграмм пользовался непререкаемым авторитетом. А потому меня быстро признали как нового конунга. Хотя вначале, правда, не обошлось без удивленной реплики Мавры:
— Деда! Но он же без рогов!
Мне не пришлось отвечать. Булграмм тут же взял слово, обернувшись ко мне:
— Конунг, разреши нам со «средней» воеводой отойти ненадолго.
— Разрешаю, — кивнул я.
Великогорыч чуть ли не за ухо увел с собой Мавру в соседнюю комнату. Оттуда послышался звонкий хлопок и короткий вскрик. Когда оба тавра вернулись, Мавра держалась за филейную часть и похрамывала. Ее дед же, напротив, выглядел совершенно невозмутимо, словно ничего особенного не произошло.
— Прости, конунг, мое неуважение, — краснощекая таврида низко склонилась передо мной. — Больше такого не повторится. Клянусь своими рогами!
— Поистине тяжела длань Булграмма Великорогого, — серьезно сказал я, сдерживая усмешку. — Рад, что она служит устойчивости моей монаршей власти. А тебя, воевода Мавра, в первый раз прощаю.