Голый, как в день своего рождения, Вельмор мчится через заснеженный двор усадьбы, не обращая внимания ни на ошеломлённых слуг, ни на случайных прохожих. Они застывают в шоке, не в силах понять, что за безумие происходит перед их глазами, а Вельмор, спасаясь от невыносимого запаха, несётся к спасительной цели — городскому пруду.

Добежав до городского пруда, Вельмор, едва дыша от отчаяния и холода, не раздумывая бросается в ледяную прорубь. Он погружается в ледяную воду, надеясь, что адский запах, наконец, исчезнет, смываясь вместе с морозными потоками.

Что ж, блеф Вельмора Гриммарта сработал. Граф Данила поверил, что тот действительно взбешён, как пёс, сорвавшийся с цепи. А с бешеными псами в роду Вещих-Филинов не церемонятся — их отстреливают.

* * *

Собираю чемоданы для поездки в Рим. Со мной едут Настя, Света, Камила, Змейка и Ледзор — его как раз пора «обкатать» в роли вассала. Ледзор уже успел познакомиться с Ломтиком, когда тот стащил у него прямо из рук дарёную утиную ногу. Одинадцатипалый был явно ошарашен, но быстро сообразил, что с этим щенком спорить бесполезно. С усмешкой пробормотал что-то вроде: «Хо-хо, настоящий волкодав растёт!»

В кабинет заходит Лакомка.

— Мелиндо, в твоё отсутствие не стоит ли нам опасаться нападения?

— Да нет, всё спокойно, — говорю, сев в кресло. — Морхалы уже обосновались в гостевых домиках. Будут там, пока сами себе срубы не построят. — Я хотел было предложить им помощь, но, как сказал Ледзор: «Дом морхалу строит только сам морхал». Ох уж эти коренные народы, со своими принципами.

— Гриммарт сейчас в больнице, и ему не до войнушек— сидит там в противогазе. Финнов держит в узде Чернобус, так что к нам они не сунутся. А кто ещё остался? Ци-ван вообще далеко.

Лакомка мягко садится мне на колени и, заглядывая мне в глаза, с улыбкой говорит:

— Удачи в командировке! И не забудь протестировать энергопластыри.

Я усмехаюсь:

— Не переживай, я их так протестирую, что мало не покажется.

— Надеюсь, Света и Камила тебе в этом помогут.

— Ты о чем? А почему Настя не поможет?

— Потому что она еще невеста, — охотно поясняет Лакомка, — а у ваших аристократов так заведено, что до свадьбы ни-ни.

— Ах вот ты о чем! — смеюсь. — На это времени не будет. Ну уж на Люции, а может и на жрецах Капитолийского холма пластыри точно будут оттестированы.

В аэропорт выезжаем через час. По прилёту в Рим нас сразу встречает невыносимая жара. Ледзор, не привыкший к таким температурам, тут же начинает жаловаться:

— Хо-хо, что за парилка! — бурчит он, вытирая пот со лба.

Ещё в самолёте он пытался разговорить Светку о Кострице, и с типичной для себя непосредственностью спросил: