— Ты о….

— Да о том самом. Буревестник всегда раздает награды щедро: земельные активы, ресурсы… Если всё получится, бояре получат земли на Буяне, Буревестник ослабнет, а Данила вернет свои фамильные территории. А мы получим больше налогов с бояр — уж они наших аудиторов пусть только попробуют не впустить. Почему бы и нет?

Владислав кивает, соглашаясь

— Значит, так и передам Даниле, — коротко подытоживает он.

* * *

Давирис встречает кортеж короля Павлинарха ровным строем дружины и суровым видом массивных каменных стен. Издалека уже слышен звонкий перестук лошадиных копыт и скрип позолоченных карет.

Кареты, украшенные рельефами и сверкающими гербами, останавливаются у главных ворот. Дверцы распахиваются, и наружу выбираются придворные — дамы в пышных платьях, усыпанных рюшами и кружевами. Рядом с дамами из карет выходят… на первый взгляд, я даже не сразу понял, что это мужчины. Даже заподозрил нехорошее. Но обошлось без всякого. Обычные мужики. Просто с раскрашенными перьями на головах.

Я спускаюсь во двор крепости. Улыбка Павлинарха сияет ярче его кареты, когда он видит меня.

— Конунг Данила, мой дорогой друг! — восклицает он, раскинув руки, будто собирается обнять меня.

— Приветствую вас, Ваше Перьешество, — отвечаю. — Добро пожаловать в мои скромные края.

Павлинарх смеется, его смех звучит как трель флейты.

— Скромные? Я вижу, что эта крепость дышит историей и силой.

Однако стоит мне бросить взгляд на его свиту, как становится ясно: их впечатления от моей крепости далеки от королевского восторга. Каменные стены с грубой кладкой, массивные ворота и суровый облик тавровской архитектуры явно выбивают их из привычного мира роскоши. Лица придворных вытягиваются, их улыбки становятся натянутыми. Один из сударей, осторожно шагая по булыжной мостовой, оглядывается вокруг с таким видом, будто боится испачкать свои сверкающие туфли.

Я мысленно ухмыляюсь. Ну, это только начало.

Веду гостей внутрь, в Торжественный зал.

Как только они видят интерьер, их выражения становятся еще более выразительными. Дубовые столы, грубо вытесанные стулья, балки из массивного дерева под потолком. Тут и там видны следы прошлого: царапины на мебели, следы от клинков на стенах. Этот зал видел многое, и его грубоватый вид лишен вычурности.

— Прошу садиться, — говорю, не скрывая улыбки. — Чувствуйте себя как дома.

Гости морщатся всё больше, но сдержанно занимают места. Один из сударей с опаской касается дубового стула, словно боится занозы. А вот Павлинарх, наоборот, выглядит очарованным. Он с интересом оглядывает зал, проводя рукой по резным узорам на столе.