— А вы не торопились, — хмыкаю я, скользнув взглядом по их злобным красным глазам и зубастым пастям.

Нетопыри кружат вокруг, подбираясь всё ближе. В этот момент Портакл, забыв про всё своё величие, с визгом прячется за моей спиной. Его вопли режут уши:

— Защити меня! Я же сейчас слабый!

Терпеть не могу оставлять трусов за спиной. У меня с этим связаны неприятные воспоминания. Но деваться сейчас некуда.

Вздыхаю и швыряю пси-гранаты. Не успев приблизиться, тварям приходится столкнуться с реальностью. С хлопком гранаты выпускают волны псионики, и вся стая разом падает на пол, словно перезревшие груши.

— Кто следующий? — произношу я, обводя взглядом пространство с лёгкой усмешкой.

Ответ приходит почти мгновенно. Из бокового прохода раздаётся угрожающий лай, а через мгновение появляются новые гости. Щенки Кербера. Вернее, назвать их щенками можно только исходя из их возраста: крупные туши, три головы, горящие красным глаза и острые зубы, словно мечи. Звери несутся прямо на нас, готовы разорвать нежданных гостей

— Соскучились, блохастики?

Достаю свежее мясо через теневые порталы Ломтика. Оно лоснится в тусклом свете подземелья. Метнув куски в сторону, наблюдаю, как звери резко меняют курс. Щенки жадно набрасываются на приманку, разрывая её на части с такой страстью, будто не ели месяц. Спустя несколько секунд их движения замедляются, и, будто подкошенные, они начинают оседать на пол, погружаясь в глубокий сон.

— Спокойной ночи, малыши, — усмехаюсь я, быстро сканирую плюшевых охранников. Щенки мирно сопят, можно двигаться дальше.

Ломтик стоит рядом, чуть покачиваясь. Что это с ним? Резко захотелось вздремнуть прямо на месте… И вдруг, как будто его кто-то выключил, валится на пол, растянувшись во всю длину. Через мгновение издаёт мягкое, совершенно беззаботное храпение.

— Ну, мои перепончатые пальцы, — бормочу я, наклоняясь, чтобы поднять этого мелкого проказника на руки. — Ты что, тоже куснул это мясо, пока я отвлёкся?

Ломтик открывает один глаз, а потом лениво трётся своим влажным носом о моё плечо, изображая невинность. Вид у него такой, будто он совершенно не понимает, о чём я вообще говорю. Да еще взгляд очень преданный. Ага, разводит на лоха. Такой мелкий и такой хитрый.

Конечно, он куснул немного, иначе бы уже дрых без задних лап. Ну, молодец, конечно. А если бы мне пришлось травить маленьких Керберов насмерть? Хорошо, что обошлось.

— Ладно, — тяжело вздыхаю я, отмахиваясь. — Но больше не жри всякую дрянь. Ты же уток любишь, да? Вот и ешь уток.

Ломтик недовольно хрюкает во сне, но где-то в глубине кажется, что он даже соглашается. Не задерживаясь, я активирую геномантию, сосредотачиваюсь на его организме и удаляю остатки сонного яда. Через пару секунд щенок оживает, вздрагивает, распахивает глаза и мигом возвращается к своей энергичной версии.