Когда остаёмся с турбо-пупсом вдвоём, я беру ковш и подливаю воду на камни. Они шипят, выстреливая новым облаком жара. Глядя на Лиана, задаю вопрос:

— Слушай, а за что Хоттабыч так не любит нашего Грандбомжа?

Лиан уже подвыпивший. Слова у него выходят сонно, язык заплетается:

— Кого не любит… и-ик?

— Принца Кровавой Луны, по-вашему.

— А. Так Принц вообще-то многих кого убил, говорят… даже одного родственника Председателя. Ну, дальнего, не кузена даже. Но всё же родственника.

Я фиксирую услышанное:

— Понятно.

Но Лиан уже не держится. Турбо-пупса первым разморило, да ещё и градус внутрь он порядочно принял для своего веса. Мелкий тысячелетний альв уже чуть ли не засыпает. Видно, организм не выдерживает такого напора.

Приходится аккуратно поднять мелкого и перенести в предбанник, чтобы не перегрелся. Там он растянулся на лавке и сразу захрапел, как паровоз. М-да, вот тебе и малыш.

А тут уже и Одиннадцатипалый и Зар зашли. Спустя немного времени и Зар сдался. Хоть он и прожил сотни лет, банный жар взял своё. Лорд-дроу крякнул, проворчал что-то невнятное и ушёл в предбанник, решив охладиться в бассейне.

В итоге в парилке остаёмся только мы вдвоём — я и Ледзор. Пар густой, жар в кости. Всё вокруг словно в молочной дымке, полки дрожат от жара. Мы с Ледзором сидим напротив друг друга, распаренные, расслабленные, каждый со своей кружкой пенистого.

Ледзор неожиданно выдаёт:

— Знаешь, граф, а я ведь тоже королевской крови, хо-хо.

Я приподнимаю бровь и ухмыляюсь:

— Рад за тебя, Одиннадцатипалый. И раз уж заикнулся, давай подробнее.

Гигантский бородач кивает, откидывается на горячую стену:

— Да тут всё просто. Мы, морхалы, когда-то были большим северным королевством. Жили широко, шумно, пока финны не разрослись и не прижали нас. А потом… стали мы вымирающим видом. По всем законам получается, что я наследственный король. И вот думаю: пора бы нам, морхалам, возрождаться.

Я хмыкаю, ковш в руках перекатываю:

— Да возрождайтесь на здоровье. Правда, начинать придётся с маленькой деревни, но главное, как говорится, амбиции.

— Верно, хрусть да треск! — усмехается Ледзор и вдруг бросает: — А как ты смотришь на то, чтобы обручить твоего младшенького с моей племяшкой?

Я таращу глаза, чуть не выронив ковш:

— Ну ничего себе у тебя предложение по пьяни.

— А что такого, граф, хо-хо? — Ледзор хлопает ладонью по полке, будто речь идёт о покупке хаты, а не о браках. — Я же не претендую на твоего старшего. Понимаю: ему династические браки положены.

Я смеюсь:

— «Династический брак» как раз ты предлагаешь моему второму сыну, которому ещё и года нет!