Ко мне подходит Ода Нобунага. Даймё в приветствии склоняет голову и говорит с уважением:
— Ловко. Очень ловко устроено, даймё, — показывает он акцентом, что догадался о моем противостоянии с Хаято.
— Даймё, как у нас говорится: долг платежом красен.
Мы отходим к окну и смотрим на луну, к которой и должна была уползти змея. Улицу вдруг закрывает собой младший Хаято с будто бы парализованным лицом — это он пытается сдержать злобную гримасу. Он подходит слишком близко, явно забыв о приличиях, и бросает сквозь зубы:
— Мыши не сами собой завелись в халате моего достопочтенного дяди. Только иностранец поступил бы так бессчестно!
— Зря вы меня обвинили в бессчестии.
И в тот же миг бью его в живот. Удар вминает желудок, Хаято складывается пополам, изо рта вырывается хриплый звук. Я не даю ему опомниться: хватаю за самурайский пучок волос на голове, рывком дёргаю в сторону и одним движением вышвыриваю в окно. Аристократ вылетает наружу, грохоча катится по ступенькам, отправившись следом за своим дядей, который уже пропал из виду. Вернуться тот не осмелился, счёл это постыдным. Теперь и племянник разделит его судьбу.
Все произошло очень быстро, и только мои спутницы и Ода увидели как именно младший Хаято покинул праздник.
— Мда… — кажется Нобунага немного подвис. — даймё, это было неожиданно, но заслуженно.
В этот момент подходит слуга — тот самый церемониймейстер с золотой хризантемой на груди. Он останавливается на расстоянии шага, делает низкий поклон и произносит:
— Император хочет с вами поговорить наедине, даймё Вещий-Филинов.
Глава 8
Милан, Римская Империя
Катя Вещая-Филинова сидела в небольшом пабе на окраине Милана, продолжая своё неспешное отпускное турне, которое ей разрешил брат Даня. Вокруг кипела привычная южная жизнь: шумные компании оживлённо спорили за соседними столиками, официанты суетились, лавируя между посетителями с подносами, уставленными бокалами и блюдами, а улица за окнами гудела разноязыкой речью. Катя же сидела расслабленно, чуть откинувшись на спинку стула, и медленно пила кофе.
Неожиданно к её столику приблизился высокий русский мужчина. Он остановился рядом, слегка наклонился и произнёс вежливо:
— Сударыня, можно к вам?
Катя ответила с лёгкой улыбкой, не проявляя ни удивления, ни смущения:
— Да, пожалуйста, сударь.
Русский был блондином, видным, с породистыми чертами — настоящий аристократ. Его речь была осторожной, подчеркнуто мягкой:
— Очень рискованно юной иностранке находиться так далеко от центра города. Ведь в провинциальных заведениях подобного рода легко попасть под раздачу. Вот рядом сидят рабочие, распивают вино — грубияны и задиралы, и с них вполне может статься натворить бед.