— Какие нетипичные и в то же время закономерные выводы, Ваше Величество, — задумчиво замечает Гвиневра, и её взгляд скользит по Дракону, а затем, словно невзначай, по моему лицу.

— Не подлизывайся, — фыркает Светка, пронзая Целительницу огненным взглядом.

Я же, игнорируя все посторонние звуки, сцепляю пальцы обеих ладоней и растягиваю их, похрустывая суставами.

— Готовься, животина, — обращаюсь я к Золотому, который с трудом ворочает головой. — Будем делать из тебя человека. То есть, дракона новой модели.

Я протягиваю руку, и потоки маны из меня вливаются в тело ящера, стабилизируя бурлящий внутри него хаос. Процесс, который раньше занял бы месяцы, теперь ускоряется. Желточешуйчатый неожиданно подошел ко второй формации. Думаю, на это каким-то образом повлияло общение с Олей и со всеми нами.

Золотой начинает трансформироваться прямо на глазах, принимая вторую формацию.

Его тело вытягивается, но общие размеры остаются прежними. Крылья, казавшиеся огромными, теперь смещаются немного назад, принимая более обтекаемую форму. Мускулы под золотой чешуей перекатываются, грудная клетка расширяется. Интересное происходит с конечностями: передняя пара лап теперь подозрительно напоминает развитые гуманоидные руки с цепкими, сильными пальцами, способными не только хватать, но и манипулировать. Задние же ноги мощно укрепились, став толще, мускулистее, способными выдерживать вертикальную нагрузку.

— Давай-ка разгонись и на ножки, — говорю я, отступая на шаг и давая ему пространство.

Золотой послушно задергался, неуклюже шевеля крыльями, и предпринял первую попытку встать. Он дергается, как младенец, пытающийся сделать первые шаги, и с оглушительным грохотом падает на задницу, едва не придавив при этом Норомоса, который замешкался слишком близко.

— Ух! Это было чертовски близко! — йети аж отпрыгивает в сторону, его белая шерсть вздыбливается от испуга.

— Отойдите все подальше! — командую я, видя, как дракон пытается снова перевернуться. — Еще раз, Золотой! Давай, покажи, на что способен!

Наш желточешуйчатый «ползунок» хрипит от напряжения, но подчиняется. Он упирается новыми, мощными руками в скалу рядом и с невероятным усилием выпрямляется. Громадная туша встает вертикально, покачиваясь на двух конечностях, как неустойчивая башня, и держится за камень, чтобы не упасть.

Вся группа застывает, раскрыв рты. Стоящего в полный рост Золотого хоть сейчас на холст переноси. Впечатляет! Хоть и ходок из него пока никакой. Только скалу отпустит — сразу впечатается в землю.

— Что это еще за цирковой номер? — бурчит Феанор, но даже в его голосе слышится изумление.