— Что за чертовщина? — пробормотал я себе под нос в обалдении и снова всмотрелся в Ленивца.

Картинка не поменялась: глаза видят одно, ощущения и ментовидение рисуют другое.

Тот всё так же приближался ко мне. И похоже, не знал, что я вижу всё в таком странном контексте.

Подойдя, Ленивец сел напротив меня, прислонившись спиной к растущему рядом дереву. Между тем я увидел, как на корточки у этого же самого дерева присел видимый мной силуэт человекоподобного существа. И, не удержавшись, посмотрел не в те огромные глаза Ленивца, которые были обращены в мою сторону, а в область призрачной головы силуэта, откуда чувствовался пристальный, направленный на меня взгляд.

— Так кто ты? — спросил я его на каком-то странном наречии, своим звучанием не напоминающем ни один из знакомых мне языков моего родного мира. Но я его прекрасно знал и, значит, говорил на нём. Плохо или хорошо, мне неизвестно, но говорил.

Ленивец сначала на автомате начал отвечать какую-то белиберду о хозяине и его питомце, даже не задумавшись, что свой вопрос я задал не мысленно, а вслух.

Однако, похоже, всё-таки что-то почувствовав, замолчал и как-то по-особенному на меня взглянул.

При этом мой интерфейс сообщил:

«Обнаружено несанкционированное сканирование менто-информационного поля. Произвожу подмену информационной составляющей по методу замещения личности. Использую слепок менто-информационного поля неинициированного одарённого слабого уровня».

Как следствие, скользнув по мне тем самым странным пронзительным взглядом, который, правда, без всякой видимой пользы стёк с моей структуры, он на том же певучем языке спросил, вернее, констатировал:

— Ты меня видишь!

Я понял, что в ответ нужно говорить правду и только её, если не всю, то хотя бы часть, тогда и на свои вопросы я смогу услышать хоть часть той невероятной, но правдивой истории, что здесь происходит.

— Да, я вижу какой-то размытый силуэт, очертаниями напоминающий невысокого хумана, — решился я на такую трактовку своего видения.

«Похоже, хуман — это человек», — сам себе продублировал я в мыслях непонятное обозначение увиденного существа, хотя хотел его отнести как раз к человеческой расе.

— Это гораздо больше, чем могут многие, — задумчиво ответил мне Ленивец.

Вдруг сидящий передо мной образ безобидного и немного неуклюжего животного начал плавиться, покрылся какой-то рябью и постепенно стал перетекать в непонятный, но удлинённый призрак, который стремился занять всё пространство того силуэта, что виделся мне. Процесс завершился, когда силуэт полностью заполнился странной клубящейся субстанцией и приобрёл объём. А ещё через пару мгновений объём перетёк в фактуру и налился присущей только ему цветовой палитрой.