Чтобы не нагнетать обстановку, я сказал:

— Здесь мы всё уже закончили, осталось только сходить забрать припасы. А потом можем отправляться хоть на все четыре стороны.

Теперь уже на меня смотрели две пары удивлённых глаз.

«Рыкун не может пойти сразу на четыре стороны. Рыкун всего один».

— Знаешь, я не представляю, как это делали у вас, там, откуда ты пришёл, — ответил мне Ленивец, — но у нас, чтобы отправить магического голема сразу на все стороны света, нужно быть никак не ниже архимага. И то не всякого. Разве что воздуха или разума.

— Нет, вы не поняли, это просто такое выражение, — попытался объяснить я. — Оно означает — идти куда хочешь.

— Понятно, какое интересное выражение, нужно запомнить, — сказал Ленивец.

«Как хитро ты говоришь», — передал мне Рыкун.

На этой оптимистично-познавательной ноте мы отправились в сторону моего хранилища припасов на берегу ручья.

Однако, проходя мимо фиолетового канала энергии, я заметил, что его наполнение и структура уже немного стабилизировались, и решил, что неплохо бы подзарядить все свои артефакты, а то многие из них, особенно мои метательные снаряды, были разряжены после боя со странным осьминогом.

Но заряжать ничего не пришлось. Все камни, амуниция и прочие найденные мной артефакты оказались забиты энергией под завязку. Я, когда собирал их после проведения ритуала, как-то не обратил на это внимания и, только подойдя к каналу энергии и заглянув в свою сумку, понял это.

Порадовавшись, что теперь у меня на одну проблему меньше, я со спутниками продолжил путь. А так как идти было достаточно далеко, то решил возобновить прерванный с Ленивцем разговор.

— Ты хотел рассказать мне, что это за уникальная способность была вам нужна, — напомнил я ему, не прерывая движения и перешагивая непонятно откуда взявшийся молодой побег, проклюнувшийся недалеко от пещеры. — Кроме того, — продолжил я, — мне интересно, что ты разглядел во мне, самом обыкновенном хумане, особенного, — и обернулся, чтобы посмотреть на идущего рядом со мной корнола.

А он шёл рядом, и его несколько отрешённый вид говорил о том, что он старается подобрать правильные и понятные слова для своего рассказа. Но вдруг его лицо разгладилось, и создалось впечатление, что он принял какое-то решение и груз тяжких дум свалился с его плеч.

«Думаю, сейчас он расскажет мне гораздо больше, чем собирался первоначально», — почему-то решил я.

Но начал Ленивец немного с другого.

— Ну, во-первых, — ответил он, — это спросил у меня ты, ну а во-вторых, сейчас расскажу, тайны в этом у меня от тебя уже нет.