— А поконкретнее можешь рассказать, что же тут должно произойти? — попросил я, при этом стараясь на бегу не упасть на очередном бугорке.

Но по закону пакости нога подвернулась в самый неудачный момент, запнувшись о какой-то странный тёмный с желтыми крапинками камень. И я чуть не полетел кубарем, только чудом удержав равновесие.

С раздражением развернувшись, я стал выискивать этого подлого «каменного лазутчика». Но, посмотрев на него, я наклонился и поднял этот так и искрящийся энергией булыжник. Уже продолжая прерванное движение, я на ходу положил эту килограммовую тепловатую на ощупь гирю к себе в рюкзак.

Лениавес же, посмотрев на меня как на сумасшедшего, пробормотал что-то похожее на: «Искатель и северянин — это страшная сила, вернее, большая жаба (ну, это я так разобрал, что упомянул земноводное животное с непомерно развитым хватательным рефлексом), которая кого угодно задавит» — и побежал дальше.

Но я так просто от него не отставал и, догнав, повторно спросил:

— Ну, так что?

Однако корнол, будто не понимая, что же здесь может быть непонятного и что я от него хочу, повторил:

— Прорыв инферно, — при этом скорчил такое выражение лица, что по нему явно читалось: «Куда уж конкретнее-то?» Но, повернувшись ко мне и увидев мой отсутствующий взгляд, он ещё раз осмотрелся и вздохнул: — Откуда же ты такой взялся-то? — И он снова подозрительно оглянулся на меня, но, опять же ничего, кроме моей невозмутимой физиономии, не увидев, хмыкнул и, продолжая бег, добавил: — Мы в большой и глубокой выгребной яме. И шанса выбраться отсюда у нас практически нет.

— Я всё равно не понимаю, — на очередном прыжке через небольшой овражек, сказал я. — Что ты понял такого, когда использовал своё заклинание, что навело тебя на такой нерадостный вывод?

Вырвавшийся немного вперёд Лениавес притормозил, подождал меня и дальше уже бежал в ногу со мной. Как это у него получалось так легко, быстро, незаметно и особо не напрягаясь перемещаться в пространстве, мне было непонятно. Он ниже, длина шага у него меньше, но он всё равно двигался гораздо быстрее и более плавно, чем я.

Правда, стало заметно, что всё-таки бег представляет для него определённую нагрузку, хотя это сразу и не бросалось в глаза, однако я прекрасно видел, как усталость постепенно овладевает им. Во время бега энергия, наполняющая его структуру, хоть и совсем мизерными порциями, но затрачивалась на поддержание работы его внутренних органов и функционирования его тела в целом. Тогда как я совершенно не чувствовал усталости и даже не ощущал её приближения.