— Чего? — а вот это было совершенно неприемлемо. — Какого к черту осколка, Марс? Я ведь даже не знаю, как он выглядит!

— Понимаю, но им же нужно было как-то объяснить целую армию телохранителей и левых личностей, крутившихся вокруг тебя.

— И поэтому вы сказали самому отбитому на голову китайскому богу о том, что у меня при себе интересующее его карманное ядерное оружие, способное с ног на голову перевернуть не только мир смертных, но и богов?!

— Не самому отбитому, но да, всё именно так. — Моё сравнение пришлось богу войны по вкусу, и тот, поиграв челюстью, кивнул.

«Теперь мне точно пиздец» — с этой мыслью, а также с осознанием своей фатальной слабости и никчемности в мире богов и их бесконечных игрищ, в которых, к слову, меня сделали боксерской грушей и целью номер один, я завалился в собственную квартиру. Марс, сообщил, что остальные будут немного позже, позволяя мне спокойно расположить Ки и слегка прийти в себя.

Удачливую худышку я уложил на свой любимый диван, попутно укрыв легким пледом. Сам же, в размышлениях, пытаясь понять, что делать дальше, уселся на кухне.

Травяной чай расслабляюще вдарил по голове. Тонкая нить вздымавшегося вверх пара, вырисовывая странные картины, в которых я мог различить отдельные моменты своей жизни, завораживала. Вот отдельно оторвавшийся виток показал момент нашей первой с Суинг поездки, а второй, фрагментом испуганных и нежелающих умирать глаз, напомнил о приказе Укуна на самопожертвование девочки-гомункула, игравшей роль его спутницы при моей первой встречи с Континенталью и самим Посейдоном, погибшим словно обычный смертный, в отличии от которого тот, спустя сотню-другую лет, воскреснет.

Тусклый свет, идущий от кухонной вытяжки, зловеще моргнул.

— Это ты, мой тёмный друг? — ощущая чьё-то присутствие за спиной, спросил я. Не торопясь, тот, подобно ничего не весящему туману, перекочевал вперёд.

— Ну здравствуй, Миша. — Голос, от которого сердце едва не остановилось, пугающе проник в каждую клеточку моего человеческого тела.

«Укун»! — хотел выкрикнуть я, но неведомая тяжесть, сковавшая тела, а вместе с ним и горла, не позволила проронить ни слова.

— Тише, — прошептал Король, а следом, положив знакомый позолоченный значок, залитый кровью, на стол, добавил: — мы же не хотим разбудить кого-либо ещё. — глядя в комнату, где сейчас мирно сопела ни о чем не подозревающая Ки, проронил тот.

Вслед за его словами вернулась возможность дышать и говорить. — Чего тебе от меня надо?

— Ты знаешь, Миша. — демонстрируя получеловеческий оскал, проговорил огненно-рыжий китаец. — Мне нужен осколок. — вновь перепады электричества, вновь в маленькой кухоньке стало темно, вслед за чем из тьмы ночи показалась выпачканная с ног до головы в кровью Мо.