Фан Линь немедленно пошёл его добивать, как вдруг…
— Хм, хм, хм… — девушка, разложившаяся на кровати, свесила с неё свои растрёпанные пурпурные косички. На её мокрых, алых, искусанных губках играла улыбка.
— Я ведь не могу позволить моему мужу так просто умереть?.. Я ведь его жена… — произнесла Цзуй Суань и вытянула руки, обнимая голову Фэнхуан Цзи. И сразу же лёгкий фиолетовый огонёк вспыхнул на её ладонях. И словно отвечая этому пламя, тело юноши тоже воспылало. Алый огонь и пурпурный сошлись воедино и всю комнату осветило прекрасное, неописуемое цветение, в котором были собраны все цвета радуги. Фэнхуан Цзи повернулся, вытянул руку.
Фан Линь бежал, бежал за всех ног, чтобы остановить его, но не успел. За спиной Фэнхуан Цзи выросли многоцветные крылья. Шарик превратился в сияющее пёрышко и полетел вперёд.
В голове Фан Линя раздался детский крик: «Осторожно!», но было уже поздно. Алое пёрышко вошло мужчине в грудь. Оно не пробило броню, — но жар всё равно прошёл глубже, он ворвался в сердце Фан Линя и в один миг почти все его сосуды вскипятились и лопнули. Мужчина прямо на бегу свалился на землю.
Он не мог пошевелить ни одной мышцей. Фан Линь замер.
— Ха… Ха-ха-ха… — над головой раздался смех. Фэнхуан Цзи поднялся и, покачиваясь, завис прямо над мужчиной. На лице юноши была безумная, жестокая и радостная улыбка…
197. Хм-хм-хм
Фан Линь не мог пошевелиться, как будто из него разом выкачали силы. Сосуды в сердце мужчины лопнули, и ему казалось, будто в нём появилась глубокая дыра, из которой подобно водопаду хлынуло всё его естество. Мужчина свалился на пол и закашлял кровью.
А Фэнхуан Цзи наоборот, поднялся. За его спиной горели ясные крылья, — крылья феникса. Струйка крови стекала по губам юноши. Их озаряла безумная, яростная улыбка. Фэнхуан Цзи вырвался из рук девушки и прошёл, покачиваясь, вперёд. Он посмотрел на Фан Линя сверху-вниз, занёс подошву и надавил на его ногу.
— Попалась шавка, попалась… Вот она, сила моей крови. Моей настоящей родословной, — говорил Фэнхуан Цзи. Раздался лёгкий хруст. Юноша попытался раздавить голень мужчины, но Тайи ему не позволила, сдержала удар. И всё же Фэнхуан Цзи не спешил, он очевидно наслаждался происходящим, продолжая давить и внимательно наблюдая за лицом Фан Линя. Предвкушая увидеть на нём болезненную гримасу.
Но её не было. Фан Линь был совершенно спокоен, и вот это его каменное спокойствие действительно разозлило Фэнхуан Цзи. Он пнул мужчину. Потом ещё. А потом он стал его просто колошматить, и вскоре от былой радости не осталось ничего, и юношу охватила кромешная злоба. Он испытал страшнейшее в своей жизни унижение. Невозможно было с этим смириться, нужна было отдушина, нужна была месть.