Самим обществом стеклянного глаза полиция тоже уже занялась. Там уже появились кое-какие зацепки.
— Что ж, значит, сойдёмся на переутомлении, — принимая справку, кивнул Зубов. — Но дежурства вы отдежурите все, за все ваши заслуги. Теперь что касаемо занятий…
— Михаил Анатольевич, как такое вообще возможно⁈ — в ординаторскую резко вбежала молодая незнакомая женщина. — Так не бывает!
— Инга Вениаминовна, это ординаторская, — попытался остановить её Зубов. — Я к вам сейчас подойду.
— Нет, это возмутительно, — женщина и не думала повиноваться. — Такого вообще не бывает. Кто-нибудь, скажите мне, что я не сошла с ума!
Только этого и не хватало. Я ведь только подумал о том, что случаи психиатрических заболеваний в прошлом.
— Что случилось? — спросил я у женщины. Выгнать её из ординаторской всё равно не получится.
— Меня положили на плановое обследование перед операцией, — торопливо начала объяснять Инга Вениаминовна. — У моей дочери первичный иммунодефицит, и ей нужна пересадка костного мозга. Магией такое заболевание не лечится…
— Мы поняли, — поторопил её Зубов. — Давайте ближе к сути.
Наставник уже тоже смирился, что пациентку придётся дослушать до конца.
— Я легла к вам, проходить все обследования, — ускорилась пациентка. — А в отдельной конторе сдала тест ДНК, чтобы он уже был готов, и можно было планировать операцию. Порядок там такой. Сначала тест ДНК, а потом…
— Ближе к сути, — это уже Никита не выдержал столь длинных объяснений.
— Сегодня мне пришли результаты, — выпалила женщина. — И моя дочь — не моя дочь! А ведь я помню, как её рожала! Как такое возможно?
Глава 18
Ситуация и в самом деле странная. Если бы с такими претензиями пришёл отец, ещё можно было бы предположить разные варианты. Отец вполне может оказаться неродным, это человеческий фактор. Но вот про мать — такое я слышал впервые.
— Вы уверены? — Зубов тоже заметно заинтересовался, и уже не возникал, что разговор происходит прямо в ординаторской.
— Конечно, уверена! — выпалила Инга Вениаминовна. — Контора эта проверенная многими моими друзьями, материал собирали они лично. Я ничего не понимаю.
— В роддоме может подменили, и всё тут, — буркнул Шуклин, не особо заботясь о том, насколько этично звучат его слова.
Остальные взглянули на него со смесью осуждения и гнева. Павел тут же прикусил язык.
— Я рожала в вашей клинике! — поспешила сказать женщина. — Если вы не ручаетесь за ваши отделения…
— За всё мы ручаемся, — поспешно сказал наставник. — Так, вы идите в свою палату, а мы будем разбираться. Вам ещё анализы сдавать, не нервничайте.