Так, сдержаться, не кусать его, не пугать его. Ничего не делать. Клочок вздохнул и поспешил в ординаторскую. Нужно было срочно доложить всё хозяину.

* * *

Я вернулся в ординаторскую, коротко отчитался перед Зубовым, забрал сумку и направился домой. Сил и времени на посещение храма уже не было, придётся всё-таки отложить это мероприятие.

Дома Клочок рассказал мне про подслушанную сценку с участием Шуклина.

— Он пытается тебя дез…диз…диск-ре-ди-ти-ро-вать, — с трудом выговорил крыс. — Надо что-то делать!

— Пока что будем обламывать все его попытки, — ответил я. — А там видно будет. Завтра у меня ещё и квиз, дел невпроворот.

— Точно, я и забыл, — хлопнул себя по лбу Клочок. — А как думаешь, долго они ещё будут таких актёров засылать?

— Не знаю, вот и увидим, — пожал я плечами. — Давай отдыхать, завтра сложный день.

Утром в клинике я даже не стал дожидаться привычной планёрки. Новых пациентов Зубов мне сегодня не даст, помнит про квиз. А старые у меня и так есть. Прежде всего, Фетисова.

Первым делом я проверил саму пациентку. Судя по красным глазам поспала она сегодня мало, несмотря на назначенные мною успокоительные. Но держалась по-прежнему неплохо. Я отправил её по анализам и собрался в пятую палату.

— Боткин! Константин! — чуть ли не с другого конца коридора прокричал мне Зубов. — Срочно бросайте всё и бегите на десятый этаж в конференц-зал!

— Что случилось? — удивился я. — Квиз только в три часа, а сейчас десять утра.

— Десять часов три минуты, — торопливо поправил Зубов. — До меня только сейчас донесли информацию. Квиз перенесли! Бегите скорее, я сам тут всё закончу.

Перенесли и не сообщили отделению терапии? Очень странно. Я кивнул и направился в конференц-зал.

Десятый этаж нашей клиники был административным. Именно здесь заседали главный врач, заместители главного врача, завхоз и другие важные люди. Здесь же находился конференц-зал, используемый для значимых собраний.

Когда я зашёл, в конференц-зале уже сидели врачи со всех отделений, максимально отдалённо друг от друга. А на постаменте с микрофоном в руках стоял Птицын Георгий Семёнович.

Всем сердцем я недолюбливал этого человека за его любовь к взяткам. В прошлый раз он выгнал Зубова и чуть не разрушил всё отделение. Но прижать его тогда не получилось.

— Прошу прощения, вы кто? — наглым тоном спросил Георгий Семёнович у меня.

А ведь сам прекрасно меня помнит! Зачем разыгрывать этот спектакль?

— Боткин Константин Алексеевич, врач-терапевт, — в тон ему ответил я. — Участник квиза с отделения терапии.

— Ох, как же не повезло-то, — всплеснул руками Птицын. — Мне придётся засчитать вашему отделению техническое поражение.