Он положил трубку, и Клочок услышал, как Кобылин расхохотался.

— И кто кого теперь, Боткин? — вслух спросил он.

«Явно хозяин тебя сделает, идиот» — подумал крыс.

Клочок фыркнул, и остановил запись. Надо понаблюдать ещё немного, но кое-что важное уже удалось узнать.

* * *

К вечеру я получил анализы Кантемирова, убедился, что это отравление мышьяком. Его ожидало лечение унитиолом, и разумеется, токсикологической магией. Я уже вызвал к нему токсиколога, заведующего отделением Филиппа Дмитриевича.

С ним нас тоже уже связывало несколько историй. Самая запоминающаяся — как Шуклин выпил перекись водорода.

— Я тут думал о том, кто может меня травить, — решил поделиться со мной Феликс Вениаминович. — Как бы не прискорбно, это, скорее всего, мой младший брат.

— Почему вы так решили? — поинтересовался я.

— Я искал, кому это выгодно, — пожал плечами Кантемиров. — Детей и жены у меня нет — был занят бизнесом. И пока что вся моя компания должна перейти моему брату. Но я ведь ещё не старик, и ещё есть шанс наверстать упущенное. Он мог испугаться этого, и решить получить компанию уже сейчас.

Что ж, звучало и вправду логично.

— Вам стоит разобраться с этим, — посоветовал я. — Пока вы в клинике — вам ничего не угрожает. Но если хроническое отравление продолжится — это сильно отразится на вашем здоровье.

— Я понял, — задумчиво кивнул Кантемиров. — Спасибо, Константин. Мой помощник не обманул насчёт вас.

— Я бы хотел передать ему привет, если это возможно, — улыбнулся я.

— Он завтра придёт меня навестить, так что лично и передадите, — ответил Феликс Вениаминович. — Он много про вас рассказывал.

После разговора с Кантемировым в ординаторской я встретился с Клочком, и он рассказал мне про подслушанный разговор.

Кобылин совсем уже озверел! Теперь решил ещё и мою семью в это всё втянуть! Не чурается никаких методов, однако.

Что ж, очень хорошо, что мой крыс это узнал. Предупреждён — значит вооружён. Я обязательно придумаю, как этому противостоять.

А записанный на диктофон разговор станет вторым доказательством.

Закончив рабочий день, я поехал по адресу, который дал Филимонов. Его сын проживал в обычном многоэтажном доме, в небольшой двухкомнатной квартире.

Дверь мне открыл сам Филимонов. Решил поприсутствовать при осмотре его сына. Хоть что-то хорошее в нём есть.

— Это Лида, — представил он худую невысокую женщину, явно простолюдинку.

Несмотря на свою худобу, Лида была очень красивой. Тонкие черты лица, длинные густые волосы. Филимонов смотрел на неё с нежностью, что тоже было видно.

Они провели меня в комнату, где на кровати лежал худой мальчик лет двенадцати. Я уже знал его по фотографии, но вживую он выглядел очень плохо. Болезненный, бледный, впалые щёки, синяки под глазами.