— Что случилось? — спросил я, стараясь не выдавать беспокойства. — Из-за чего увольняют?

— Месяц назад я назначил пациенту антибиотик, а у него оказалась аллергия на этот препарат, — сбивчиво пояснил отец. — Его доставили в больницу, еле спасли. А заведующий… В общем, повесил всё на меня. Он давно под меня копает. Сейчас вызвал комиссию из области, и они меня проверяют. И собираются уволить!

Понятно, что почти ничего не понятно. Но издалека я эту проблему не решу. А ещё понятно, что это не Кобылин. Это отец сам умудрился накосячить так, что дело грозит увольнением. И видимо он в отчаянии, раз не в силах сам разобраться с проблемой.

— Я скоро приеду, постараюсь помочь, — коротко ответил я и положил трубку.

Зубов смотрел на меня с явным интересом. Ещё бы, я ворвался, заявил, что надо срочно кое-что рассказать, а в итоге с кем-то по телефону говорю. Не самый красивый поступок с моей стороны, но иначе я поступить не мог.

— Дело касается нашего заместителя главврача, Кобылина Семёна Михайловича, — вернулся я к главной теме.

Затем я пустился в объяснения. О его планах, о его попытках испортить конкурс, о его многочисленных подставах. Показал показания Матвея, рассказал про план с моим отцом, упомянул про сбор данных о некачественных показателях клиники.

Зубов мрачнел с каждым словом.

— Я вам верю, — задумчиво заявил он, когда я закончил. — Вы ещё ни разу меня не подводили, и вряд ли бы стали придумывать подобное на ровном месте. Кроме того, Кобылин и мне не нравится с самого первого дня. Но… Вы должны понимать, что его сюда принимал не Николай Андреевич. Его направило Министерство Здравоохранения. И мы не можем так просто обвинять его в чём-то, основываясь на непонятной диктофонной записи и показаниях немого айтишника.

Разумеется, я это прекрасно понимал. Как и то, что без всех этих доказательств Зубов может быть, и поверил бы, но главврач — не факт.

— В любом случае, доложите об этом главному врачу, — ответил я. — Он должен быть в курсе.

— Конечно, — кивнул наставник. — Вы хотели отпроситься?

Это он уже перевёл тему на телефонный разговор, свидетелем которого стал.

— Да, у моего отца проблемы, — сообщил я. — Могу уйти сегодня?

— Конечно, — ответил Михаил Анатольевич. — Я сам поговорю с главврачом. Тем более, пациентов сегодня вы всех уже обошли. А дневники можете заполнить и завтра.

Я быстро собрался, вызвал такси и поехал в поликлинику отца.

«Я ведь говорил, что надо что-то делать» — не сдержался Клочок по дороге.

«Ещё ничего не понятно. Это скорее всего не Кобылин» — коротко ответил я.