* * *

Барон Филимонов договорился о встрече с корреспондентом в кафе на Невском проспекте. Из-за нервов приехал туда на сорок минут раньше, и пришлось долго и мучительно ждать.

На эту встречу можно было послать и доверенное лицо. Любого помощника. Но Филимонов захотел поговорить сам. Так было спокойнее. Он решил взять ответственность на себя, чтобы быть уверенным в результате.

Наконец, Александр Летов появился.

— Добрый день, господин Филимонов, — поздоровался он, присаживаясь напротив. — Чем могу быть полезен?

— Можете, — Филимонову уже надоело ждать, поэтому он сразу перешёл к делу. — Кто это на фотографии?

Он достал приготовленную газету со статьёй, и положил перед Александром.

— Молодой врач из «Империи здоровья», я же написал, — ответил Летов. — Что-то не так?

— Не валяйте дурака! — воскликнул Филимонов. — Как его зовут? Фамилия, имя этого врача.

— Я понятия не имею, — пожал плечами Александр. — Иначе бы написал в статье! Я просто имел честь пообщаться с этим молодым человеком, поэтому и упомянул его.

Врёт ведь, явно врёт! Но как его расколоть — непонятно. Журналисты — они очень изворотливые!

И вдруг Филимонову ударила в голову одна идея. Жуков просил пригласить на бал-маскарад род Боткиных. А особенно его интересовал Константин Боткин.

И он упоминал, что тот врач. А что, если…

— Это Константин Боткин? — прямо спросил Филимонов.

И заметил, как вздрогнул Летов от этих слов. А он же писал статью про Боткина, поэтому должен его знать.

— Вполне может быть, похож, — Александр уже не мог соврать, но всё равно постарался выкрутиться. Правда, получалось уже плохо.

Филимонов только лишний раз убедился — это точно Боткин. А значит он знает, куда девался Жуков.

И если Жуков жив — вскрывать склады может быть опасно. Значит, надо срочно поговорить с Боткиным.

* * *

Под конец дня я чувствовал себя ужасно вымотанным. День преподнёс слишком много неприятных сюрпризов. Комиссия, конкурс, ухудшение состояния Маргариты.

С Никитой я больше не пересекался. Уверен, ему и самому стыдно за свои ошибки. Они привели к ухудшению состояния Маргариты.

Комиссия уехала, оставшись довольна выступлением. Зубов поговорил с Валерой, и он повторил ту же ложь, что сказал мне. Мол просто хотел произвести на него впечатление.

Я в это ни разу не верил, но доказательств связи с Кобылиным никаких не было. Клочок меня позвал просто потому что действия Валеры казались ему подозрительными. Ни разговоров, ни указаний он тоже подслушать не смог.

Вечером этого сложного и невероятно длинного дня я отправился на свидание с Настей. Во-первых, чтобы хоть как-то выдохнуть. Во-вторых, меня всё ещё интересовало, как она поняла, что у меня есть гастроэнтерологический аспект. Когда о подобном догадался Жирков, это было хоть как-то логично. Но тут…