— Один шанс, — жёстко произнёс владелец. — И он станет для тебя последним. Если ты снова облажаешься, можешь начинать искать новую работу. Понял?
— Понял, — выдохнул Денис Евдокимович.
— Эту дурацкую благотворительную программу сворачивай немедленно, — добавил Глеб Викторович. — Завтра же. И извинись перед каждым аристократом, который пожаловался, лично. Предоставь им скидки на услуги, целуй руки, мне всё равно!
— Будет сделано, — поспешно ответил управляющий.
— И ещё, — добавил владелец. — Клиника Боткина не должна открыться. Никогда. Ты меня понял?
— Да, — твёрдо ответил Денис Евдокимович.
— Вот и хорошо, — Глеб Викторович бросил трубку, привычно не попрощавшись.
Управляющий медленно положил телефон на стол и откинулся на спинку кресла. Руки дрожали от злости и страха.
Благотворительная программа провалилась. Репутация клиники пострадала ещё больше. А Боткин продолжает спокойно готовиться к открытию своего заведения.
Нет, так дальше продолжаться не может. Пора переходить к более жёстким мерам.
* * *
Я добрался до квартиры Петра Воробьёва и позвонил в дверь. Дверь мне открыли с промедлением, на пороге стоял взволнованный Пётр.
— Хорошо, что вы пришли, — выдохнул он. — У Прасковьи как раз очередной приступ!
Я побежал за ним на кухню. Девушка мучилась в приступе эпилепсии. Стоит отметить, что Пётр уже явно знал, что делать. Под головой у девушки была подушка, все окна были открыты, а вокруг убрана вся мебель и предметы, чтобы она не травмировалась.
Я не стал терять времени, и активировал неврологический аспект. Сначала снять приступ, потом приступить к лечению прионной болезни.
Разумеется, приступ было снять куда проще. Я влил магию, и приступил к лечению, комбинируя инфекционный и неврологический аспекты. Вот это было уже трудно.
Тщательно и медленно приходилось очищать каждый нейрон от патологического белка. Если пропустить хоть где-то — лечение не будет эффективным.
Наконец, закончил и открыл глаза. И сразу же с удивлением обнаружил. Что за окном уже темно…
Хотел спросить, сколько прошло времени, но в горле пересохло. К счастью, Пётр тут же протянул мне воды.
— Три часа, — ответил он на невысказанный вопрос. — Я не стал вас трогать, только пледом накрыл. Боялся, что замёрзните.
Лечение заняло три часа, и потратило почти весь магический запас. Сейчас я чувствовал, как артефакт старательно восстанавливал мне силы.
— Болезни больше нет, — тихо ответил я. Затем указал на девушку, она заснула прямо на полу, — перенеси её в кровать. Ей надо хорошо выспаться, и всё будет хорошо.
Он кивнул, и аккуратно перенёс Прасковью в комнату. Я тем временем пересел на стул. Всё это время так и сидел на полу. Что ж. по крайней мере, лечение, продуманное мной, работает.