— Тряпка с водой еще лучше. Если боль еще как-то можно отключить или терпеть, то животный страх утопления никак не преодолеть.
— Ладно, попробуем…
Ничего не получилось. Видимо, подследственная предпочитала утонуть, но тайн не выдать. Кашляя и отфыркиваясь билась в цепях, но тайн так выведать из нее не удалось. Да и вообще ни слова, куда уж там…
— Давай по старинке, — Фили сняла со стены щипцы с широкими губками и поднесла их к груди жертвы, намереваясь сорвать лиф. — Как женщина женщине говорю, я в нашей сестре и телах хорошо разбираюсь… А уж тем более для тех, кто посмел угрожать моему ребенку, все средства хороши. Дай мне пять минут, и она у меня заговорит.
— Подожди пока, — сказал я Фили.
Кровожадная у меня жена, ничего не скажешь. И обученный Искореняющий в прошлом, чего уж там. А кровожадность у женщин зачастую больше, чем у мужчин.
Глаза у допрашиваемой расширились от ужаса, она замычала сквозь палочку, продетую между зубами — это чтобы она язык себе не откусила, слишком легкий уход от проблем.
— Видишь, — Фили погладила жертву по щеке. — Она, похоже, хочет поговорить. Будешь хорошей девочкой?
Да, плюнуть с палочкой во рту — трудно. Но она честно попыталась.
— Не будет, — я отстранил Фили и зашел сзади.
Я положил жертве ладони на виски и запустил плетение ей в мозг. Все равно не заговорит, хоть запытай ее до смерти. Пусть умрет целой, а не от очумелых ручек жены.
Образы, имена и адреса закрутились в голове. Много там было образов, и довольно отвратительных. Женщина, молодая да красивая, да? Исчадие ада в привлекательной упаковке, вот кто это. Если у меня и были какие-то попранные моральные установки и легкая рефлексия, то после просмотра этого кино все развеялось, как легкий дымок. Жалел я только об одном — что не могу сделать это второй раз и очень медленно. Мужчины, женщины, дети — да трудно даже и пересчитать список преступлений и зверств. Под сотню человек жизни точно лишила. Причем разными и чаще всего кровавыми методами. Бр-р…
Я отнял руки, открыл глаза и меня качнуло. Каждый раз такая считка вытягивала много сил, а особенно если пропускать чуждые эмоции через себя. Злобную радость и удовлетворение на грани оргазма от убийства — это не ко мне.
— Что, совсем плохо? — участливо спросила Фили, заглядывая мне в глаза.
— Да, — я доплелся до стула и плюхнулся на него без чувств. — Об одном жалею — что не позволил тебе применить ваши особые женские пытки. Эта гадина заслужила море боли.
— Ну я же тебе говорила… — укорила она меня.
— Не перебивай, — махнул я рукой. — Бери перо и бумагу и слушай…