Кий был абсолютно счастлив. Заниматься он не слишком любил, и то, что его роту сорвали посреди учебного года, княжич посчитал подарком судьбы. И даже труды по готовке и обихаживанию коней он выполнял с удовольствием, почитая это частью настоящего дела. Они кем-то вроде оруженосцев стали, прислуживая настоящим воинам. Ночевали они не в чистом поле. Тут, в Дакии, берег усыпан весями однодворцев, которые каждые двадцать миль поставили огромные сараи из самана и не менее впечатляющие поленницы дров. Государь позаботился о том, чтобы через цепь походных лагерей можно было и зимой войско на восточную границу перебросить. К удивлению мальчишек, в домах этих оказалось тепло, и даже немного душно. Множество очагов и сотни тел, прижавшихся друг к другу, грели так, что даже пот пробивал. Спертая духота и запах прелых портянок вышибали слезу у непривычного человека. Но поход есть поход. Воин, если нужно, и в снегу заночует, прокалив сначала кострищем промерзшую землю. Здесь, в Измаиле, они отдохнут немного, пока ждут отряд болгар, который должен их встретить и отвести до места.

— Подъем! — заревел ротный на третий день. — Завтракаем и выходим! Бегом! Бегом! Бегом!

Ротный у кирасир был знатным обрином из племени сабир, и его благородный череп поначалу вызывал у Кия лютую зависть. Вот бы и ему стать таким, страшным и одновременно прекрасным в своем уродстве. Но не судьба! Ему сказали, что голову нужно еще в младенчестве дощечками сжать. По совету боярина Хотислава командиров в выпускные роты назначали прямо из армии. Так бывшие воины, прошедшие множество сражений, и не раз награжденные, получали свой собственный эскадрон, спаянный детской дружбой. Они росли на его глазах, а он знал каждого, как собственного сына. Стойкость таких рот была необыкновенной. Ведь тут все друг друга с малых лет знали и считали своей настоящей семьей.

Причина спешки стала Кию ясна сразу по выходе из казармы. Десяток болгар скалил зубы и болтал с командиром кирасирского взвода на степном наречии. Проводники пришли, которые покажут дорогу княжеским всадникам. Они поведут там, где лед еще крепок. Там, где даже весеннее солнышко еще не растопило замерзшую толщу воды. Зима в этом году пришла суровая на редкость.

— Ротный сказал, через пару недель в ханское кочевье придем, — услышал Кий разговор парней из первой роты. Им этот поход за летнюю практику и за выпускной зачтут. Он даже придвинулся к ним, чтобы услышать побольше, и тут же поплатился за это.

— Чего уши развесил, щегол? — рявкнул на него будущий кирасир и влепил крепкую затрещину. — А ну, пошел кашу варить. И чего эту мелочь с нами отправили? Одна морока с ними.