Ладно, чёрт с ним. Видимо, в академии как-то отфильтровывают знатных особ, которых нужно встречать с почестями. Остальные же отправляются в «боковые двери». Дискриминацией воняет сильнее, чем я ожидал.

Минут пять мы петляем по роскошным коридорам. Вместе с нами идут и другие группы, и я совершенно прав по поводу фильтрации. Они примерно такие же, как и мы. По два-пять человек, золотом не обвешаны, морды больше взволнованные, чем надменные. Явно не благородные и не сильно влиятельные, а просто те, у кого нашлось три тысячи золотых на обучение. Вон барышня какая удивленная. По-любому думала, что её вместе с принцами в ряд поставят, а тут на тебе… А что делать, девочка! Твои три тысячи золотых для Аббатства — копейки. Только у себя в ауле с этими деньгами ты королева.

— Римус, — шепчет Иона. — С вон той бабой что-то не так… Ты глянь, у неё какой зад…

— Это платье такое.

— Точно? Не опухло?..

— Нет…

Сопровождающий нашей группы останавливается у одной из неприметных дверей.

— Прибыли. Кто из вас поступает — входите. Остальные, пожалуйста, подождите здесь.

Я пожимаю плечами и захожу в просторное помещение. Уютно. Пахнет благовониями и бергамотом, у стен стеллажи и шкафы, повсюду пуфики и диванчики. На одном из них, у небольшого столика, сидит очкастый мужичок средних лет, с книжкой и чашечкой чая. Замечает меня, встаёт, отряхивает руки, будто испачканные в чём-то липком.

— Кто тут у нас?.. А, понятно…— Он корчит недовольную гримасу. — Не годен. Свободны.

И садится обратно, тут же погружаясь в чаек и книжку. А я в некотором недоумении смотрю на своего сопровождающего. Но он и усом не ведёт, стоит рядом и чего-то ждёт. Наверное, так тут положено — повыпендриваться.

Очкарик вздыхает и откладывает книгу.

— Я просил никого мне не водить, Густаф. Я уже десять лет этим не занимаюсь. Ладно, ладно… Присаживайтесь, молодой человек.

Густаф отступает к двери и застывает там как изваяние.

— Куда садиться-то? — Я осматриваю помещение, в котором всё, на что можно сесть, — слишком мягкое и воздушное.

Очкарик небрежно машет на пуфик рядом с собой. Ну оке-е-ей. Опускаю свои чресла и проваливаюсь. Ох, как хорошо! Неудивительно, что он вставать не хочет.

Хм, честно говоря, не так я себе представлял вступительные экзамены. Точнее, уверен был, что их нет. Вроде бы для поступления достаточно быть одаренным и иметь три тысячи золотых…

— Называйте меня профессор Дерек. Деньги есть?

— А что, сюда часто приходят без них?..

— Часто. Наскребут на проходной взнос в Аббатство и считают, что всё — они уже великие маги. Дар-то я в вас вижу, но если нет денег… Знаете, чем закончится наш разговор?