Десантники, получив разрешающий кивок от Главы, раздраженно матерясь направились… куда послали. Теперь «пукалки» в руках охраны не казались им столь смешными. Хотя минут пятнадцать назад они посмеивались над ними.

— Разговор закончен, Павел Анатольевич, — постарался сдержанно произнести Демид Николаевич. — Мы уходим.

Получилось у него из рук вон плохо. Уж больно сильны была ярость и желание удавить кое-кого голыми руками.

— Это я так сказал? — поразился Волконский. — Не припомню. А потому спешу обрадовать: разговор только начинается.

С этими словами молодой человек развернулся и зашагал к своей машине. Демид Николаевич бросил полный ярости взгляд на своего «коллегу». Тот как-то неуклюже пошевелился, явно занервничав. Нет, не от испепеляющего взора Юсупова. Просто, похоже, он и сам не представлял, что именно может выкинуть его племянник в следующую секунду… Здесь и так уже было сказано и сделано столько, что последствия придется разгребать годами.

— Еремей Батькович, ваш выход, — вежливо пригласил пассажира своей машины молодой человек.

Тот сразу же вышел их машины. Если невзрачному господину и было холодно на прохладном ветру в одной белой рубашке, то виду он не подал.

— Мое имя Еремей, — ровно представился он. — Специалист канцелярии императора. Я представляю интересы Павла Анатольевича Волконского и Короны.

Оба Главы стояли, словно громом пораженные. Им хватило одного взгляда друг на друга, чтобы понять — этого не ждал никто! Обращение напрямую к Канцелярии — удел глав! И даже они старались пользоваться своей привилегией как можно реже! Хотя бы потому, что никогда не знаешь, не нанесешь ли ты себе подобным решением урона больше чем противнику. Ведь когда вмешивались ЭТИ, закон не то чтобы отступал в сторону, но… В общем, канцеляристы в первую очередь пеклись о благе империи и крепости власти самодержца. Поэтому даже юридически безупречное решение, если оно негативно сказывалось на Основах, могло послужить причиной очень серьезных неприятностей.

— Нарушение границ урожденного Волконского зафиксирована. Копия отправлена всем заинтересованным сторонам и в Канцелярию Е. И. В.

«Не может быть!» — мысль о том, что этот сопляк провернул такой финт била по мозгам не хуже разряда в двести двадцать вольт. Однако… Юсупов резко успокоился. И даже позволил себе… расхохотаться, выпуская напряжение.

— Дурак ты, Паша! — рявкнул он.

— Нас тут не уважают, — грустно вздохнул тот и развел руками.

Хотя обидного в этой фразе было мало. Напротив. Прямое обращение по имени означало, что «уралец» поставил его наравне с собой.